Пока что единственное, что тебе хорошо удалось, это совершенно расклеиться и испортить жизнь всем окружающим.

Он тоже встал.

– И какого дьявола ты позволяешь себе со мной так разговаривать?! Когда ты потеряешь человека, которого любишь, когда потеряешь ребенка, только тогда будешь иметь право говорить, что я расклеился! А до той поры – убирайся из моей жизни и оставь меня в покое!

– Отлично! Но прежде я скажу тебе еще кое-что. Ты не чтишь памяти Кейт! Твое горе бессмысленно и неконструктивно! За то недолгое время, что я знала Кейт, я знала ее как очень жизнелюбивого человека. И она буквально боготворила тебя, Рейф. С ее точки зрения, ты не мог ошибиться. Интересно, осталась бы у нее хоть капля уважения к тебе, если б она видела, во что ты превратил свою жизнь с тех пор, как ее нет? Приятно ли было бы ей узнать, что ты совершенно раскис? Я в этом сильно сомневаюсь.

Он с такой силой стиснул зубы, что даже челюстям стало больно.

– Я сказал – убирайся!

– Я ухожу. – Она порылась в сумочке, достала оттуда сложенный листок и положила его на стойку. – Вот расписанный по пунктам счет из больницы, который я оплатила за тебя. Надеюсь, завтра я получу по нему сполна.

– Ты же знаешь, что у меня нет денег…

– Тогда советую тебе достать их. Доброй ночи!

Она не стала ждать, чтобы он проводил ее, и решительно вышла под дождь, громко захлопнув за собой дверь.

– Сучка! – пробормотал он, смахивая счет на пол. Он злобно пнул его, но резкое движение отдалось острой болью в ребрах. Поморщившись, он заковылял в спальню, к баночке таблеток на тумбочке.

Вытряхнув одну таблетку и возвращая пузырек на место, он подумал, что все эти таблетки можно принять одновременно. Никогда прежде ему такое даже в голову не приходило.

Рейф опустился на край кровати. Выходит, Джесс права? Если бы он серьезно хотел уйти из жизни, когда погибла Кейт, почему не сделал этого? У него было полно возможностей. Но ведь он даже ни разу не подумал о самоубийстве. Где-то в самой глубине души он, должно быть, ощущал, что жить все-таки стоит. Но для чего?

Джесс оказалась права и в другом отношении: он не чтил памяти Кейт своим теперешним образом жизни. Странно, что посторонний человек, а не кто-то из родных так хорошо его понял и угадал, на какие кнопки нажать, чтобы заставить его опомниться.

Кейт гордилась его планами. После ее смерти у него не осталось планов, не считая желания выпить достаточно, чтобы чувства притупились и память затуманилась. Жизнь его превратилась в бесплодный круговорот распутства, пьянства, азартных игр, драк, родео. Он выигрывал деньги и просаживал их. Переезжал с места на место, бесцельно скитаясь, нигде надолго не останавливаясь, чтобы не поворачиваться лицом к тому, от чего он убегал.

Рейф поднял глаза к их с Кейт свадебной фотографии.