Джессика осторожно вела машину: капли дождя на ветровом стекле и ее собственные слезы делали дорогу почти невидимой.

Когда поздно вечером того же дня кто-то позвонил в дверь, Рейф разразился проклятиями. После того как его квартиру пропылесосили, вымыли и вычистили, она наконец стала чистой, пустой и безмолвной. Оказавшись наедине с собой и неотступной болью в ребрах, он доедал обед в благословенной тишине.

Он подумал было, что не станет открывать дверь, но потом в слабой надежде, что это может оказаться Джейк, тайком притащивший ему что-нибудь покрепче чая или кофе, Рейф все-таки поднялся и прошлепал босыми ногами к двери.

На пороге стояла Джессика с букетом цветов. Насколько он помнил, ему еще никогда не приходилось видеть ее в джинсах. Ноги ее казались длинными и стройными. Под короткой джинсовой курткой была надета футболка – нечто весьма далекое от деловых костюмов, в которые она обычно одевалась.

Волосы она распустила. Вместо аккуратно собранного пучка по ее плечам рассыпались локоны цвета темного пламени. Они были усеяны каплями дождя, которые в ярком свете фонаря на крыльце переливались как осколки бриллиантов. Ему не особенно нравились рыжие волосы, но он заметил, что ее волосы очень красивы.

Почти единственной знакомой деталью были очки. Все годы в школе Зубрилка Стивенс носила очки. Сейчас, по-видимому, время от времени она сменяла их на контактные линзы.

– На улице холодно, – сказала она.

– Ох, извини.

Он отодвинулся, и она проскользнула мимо него в дом.

– Ты один?

– К счастью.

Закрыв дверь, Рейф повернулся к ней. Ее глаза обеспокоенно скользнули по нему, и ему захотелось улыбнуться. Чтобы сделать матери приятное, он принял ванну, побрился, но не стал одеваться и по-прежнему был в халате. Старая дева вроде Джесс, наверное, не привыкла разговаривать с босыми, голоногими и гологрудыми мужиками. Рейф почувствовал ее неловкость и решил, что поделом ей за то, что заявилась туда, куда ее не звали.

– Это тебе. – Она протянула ему букет.

Он взял цветы и положил их на журнальный столик.

– Спасибо, но я предпочел бы бутылку виски.

Джессика покачала головой.

– Пока ты принимаешь болеутоляющее – нет.

– Эти пилюли не снимают боли.

– Если тебе так больно, надо обратиться в больницу.

– Я говорил не об этой боли, – пробормотал он, направляясь на кухню, где остался недоеденный обед. – Хочешь?

– Чили? – Она с отвращением уставилась в миску с мясом, тушенным по-техасски, с острым красным перцем. – А что случилось с куриной лапшой, которую приготовила тебе Энн?

– Я ел ее на ланч, но второй раз подряд она мне в глотку не полезет.

– Не думаю, что это то, что тебе сейчас нужно.

– Не нуди. – Он опустился на табуретку и отправил в рот еще одну ложку.