Хотя и пожаловались бы, что такого? Может, истоки болезни там? В этой мутной воде?

— Скорее всего. Но сначала я хочу знать всё о вас. Мои жалобы потом.

Думая с чего начать рассказывать «всё» о себе, Люба бросила быстрый взгляд на руки Миронова и поняла, что именно её удивило сегодня, помимо того, что дочь Якова Александровича носит отчество «Игоревна». Люба никак не могла поймать тот второй нюанс, а сейчас поняла: нет обручального кольца. Причём, давно нет, потому что нет уже и следа. Рука успела покрыться загаром полностью.

Люба протирала его руки салфетками несколько раз, когда ему было плохо, и проверяла пульс каждый день, навещая его в больнице.

Кольцо было, и светлая полоска скрытой от загара кожи под кольцом была. Это Люба помнила очень хорошо.

— Меня зовут Любовь Евгеньевна Смолякова, мне ровно сорок лет. Где и кем работаю, знаете. Санаторий возглавляю пять лет, до этого работала врачом — гастроэнтерологом и врачом ультразвуковой диагностики в Центральной городской больнице своего города. Сейчас тоже практикую, стараюсь не застревать только в административной работе.

— Отлично, очень хорошо! Такие доктора, как вы, необходимы системе здравоохранения.

Помимо прочего, вы прекрасный диагност, талантливый!

— Спасибо, — улыбнулась Люба, и собеседник улыбнулся в ответ. Сердце Любы вдруг резко ускорилось. Неужели он настолько волнует её? Только этого не хватало!

— О работе понятно. А о личном?

— Живу с моей тётей, Клавдией Петровной, и с двумя сыновьями — Александром и Владиславом. Саше двадцать один год, Владу шестнадцать. Где и кем работает Саша, знаете. В конце июня он вернулся из армии. Влад вот-вот пойдёт в десятый класс, занимается самбо, постоянно участвует в соревнованиях, часто бывает призёром.

В перспективе думает о военной карьере или службе в полиции. Всё.

— Тётя Клава — мои родители. Она меня вырастила. С самого младенчества. И помогла потом мне поднять сыновей.

— То есть, официально вы были сиротой?

— Нет, никогда не была. Мама умерла при родах, а отец теоретически был. Его не стало, когда мне самой уже исполнилось двадцать пять. Он так и не справился с потерей моей мамы. Жил своей жизнью, если это можно назвать жизнью. Не давал ни жалеть себя, ни помогать.

— А отец ваших сыновей?

— Мы поженились, когда мне было восемнадцать. Его родители не приняли меня. Они представители творческой интеллигенции, я казалась им слишком простой, а брак единственного сына — мезальянсом. Саша родился, когда я училась на втором курсе, но тётя Клава помогала, чем могла. Она работала токарем на вредном производстве и довольно рано вышла на пенсию. Я имела возможность учиться, ездила в Москву на электричке. Когда Саше было два, моему мужу, Виктору, предложили работу в Москве.