— Наконец-то явилась! На, сама собирай свое шмотье, — закричала женщина, а я, застонав, подорвалась, пытаясь ее остановить, но было поздно. На нас с Богданом посыпался практически самый настоящий водопад из моих трусов и лифчиков.

— Рыжик, а у тебя есть вкус, — задорно произнес парень, снимая с плеча красные кружевные стринги. О нет.

— Отдай! — заверещала я и, забыв о хозяйке, бросилась к Богдану.

Красные он отдал сразу, но вот непонятно когда появившиеся в его левой руке хлопковые голубые слипы в цветочек он приподнял вверх и помахал ими перед моим носом.

— Дай, — я уже практически рычала от абсурдности ситуации, но координация у левой руки была плохой, и я никак не могла успеть их поймать.

— Два месяца борщей, Рыжик, и трусы твои.

— Да что ты прицепился, — заорала я, — я вообще не умею варить борщ, только щи.

— Не знал, что они отличаются, — серьезно произнес он, — но, думаю, и щи сойдут. — Он смял голубые слипы, прижал их к своей груди и картинно закатил глаза.

— Извращенец, — прошипела я и сдалась.

Проигранная битва — это еще не вся война.

Одними трусами можно было и пожертвовать, но просто необходимо успеть собрать все остальное. На полу вокруг нас валялось еще штук двадцать.

Богдан поджал плечами и обратился к хозяйке, про которую я из-за накатившего стресса совершенно забыла.

— Что здесь происходит?

— Разве не видно, молодой человек? Аврора от меня съезжает. Сегодня же.

— Еще чего, — вмешалась в разговор, все еще собирая свое белье по полу.

— Не уйдешь — я вызову полицию и напишу на тебя заявление за незаконное проникновение.

— Рыжик, у вас не было договора? — спросил Богдан у меня, сложив руки на груди. И куда только трусы дел!

— Не-а, но я заплатила за два месяца вперед. Да и вообще, я маме позвоню.

— Звони, звони. А я все ей расскажу, как ты к моему Максюше бедному приставала.

Мы воскликнули с Богданом одновременно, только если он ошарашенно, то я недовольно.

— Да ваш Максюша меня чуть не изнасиловал, за что и получил.

— Не смей врать, стерва, — замахала указательным пальцем Любовь Петровна. — Мой мальчик никогда бы на такое не пошел. А матери твоей я еще такого понарасскажу, что она и домой тебя не пустит после такого паскудства.

— Да как вы смеете! — Я выпрямилась, прижимая к себе все свое разноцветное богатство (гипс мне в этом очень помог, выступив в роли вешалки), и пошла на эту стерву.

— Стой, — спокойно произнес Богдан и крепко взял меня за плечи. — Прекратите трогать чужие вещи, она сама их соберет, и верните полученные деньги.

— Тогда мы никуда не уйдем, — продолжил он общение с хозяйкой, удивляя меня своим спокойствием. Как будто и не он еще пару часов назад был столь несдержанным и дрался с братом у меня на глазах.