Они с Дэниелом во всём разберутся, и в их любовной истории – её любовной истории, мечтательно подумала она – наступит счастливый конец. Они поженятся, обзаведутся десятком детей и станут той счастливой любящей семьёй, которая у неё когда-то была. Счастливой семьёй, которую заслуживает Маркус. Как минимум раз в неделю у них будут подавать пирог с патокой.

Это будет великолепно.

Она бросила последний взгляд на мужчин, которые продолжали обмениваться тумаками, но уже без прежней силы. Она может вернуться к гостям. Должен же кто-то сообщить маме, что Дэниел вернулся.

– Куда ушла Онория? – спросил Дэниел спустя несколько минут. Они сидели бок о бок на полу, прислонившись к стене. Маркус согнул ноги в коленях, Дэниел вытянул свои во всю длину. В какой-то момент их потасовка угасла, и по молчаливому общему согласию они сползли по стене, кривясь от боли, пока их разум осознавал, какой ущерб они нанесли телам друг друга.

Маркус поднял голову и огляделся по сторонам:

– Наверное, вернулась к гостям.

Он очень надеялся, что Дэниел не впадёт в бешенство ещё раз, поскольку у него уже не осталось сил.

– Ты выглядишь чертовски плохо, – сказал Дэниел.

Маркус пожал плечами:

– Ты выглядишь ещё хуже.

По крайней мере, он на это надеется.

– Ты целовал её, – обвиняюще сказал его лучший друг.

Маркус смерил его убийственным взглядом:

– И что ты собираешься делать по этому поводу?

– Я собирался просить у тебя её руки, когда ты ударил меня в живот.

– А что ты, чёрт возьми, думал, я собираюсь делать? Соблазнить её и бросить?

Дэниел немедленно напрягся, и глаза гневно вспыхнули:

– Не надо, – перебил его Маркус. – Не смей об этом спрашивать.

Дэниел благоразумно придержал язык, но продолжал с подозрением глядеть на него.

– Не смей, – снова повторил Маркус, чтобы внести ясность. Он потрогал свой подбородок. Проклятье, как больно. Он посмотрел на Дэниела, который, морщась от боли, сгибал и разгибал пальцы и осматривал ушибы на костяшках. – Кстати, добро пожаловать домой.

Дэниел вздёрнул бровь.

– В следующий раз извести нас о своём приезде.

Дэниел выглядел так, словно хотел ответить, но просто закатил глаза.

– Твоя мать три года не упоминала твоего имени, – тихо проговорил Маркус.

– Зачем ты мне рассказываешь об этом?

– Потому что ты уехал. Уехал и…

– У меня не было выбора.

– Ты мог вернуться, – утверждал Маркус. – Ты же знаешь, что...

– Нет, – перебил его Уинстед. – Я не мог. Рамсгейт отправил за мной шпионов на Континент.

Маркус помолчал немного и сказал:

– Всё в порядке, – вздохнул Дэниел и прислонился головой к стене. – Она не отвечала на мои письма.

Маркус посмотрел на него.

– Моя мать, – пояснил тот. – Я не удивлён, что она не говорила обо мне.

– Онории пришлось очень трудно, – мягко заметил Маркус.