Воображаемым чудовищем. Дверь в этой комнате открыта, она может бежать. Но чудовище не выпускает ее, и она сама боится оттуда выйти, — черт! Злюсь от того, что приходится разгадывать шарады и читать между строк.

— Кто этот монстр? И почему она его боится? Он живет только в ее воображении?

— Он реален. Был реален. Чудовище, сидящее в ее голове, имеет прототип человека, которого уже давно нет. Это все, что я могу Вам сказать. Все остальное Вам расскажет Виталина, если Вы сумеете найти к ней подход. Я понимаю, что это сложно и она постоянно бежит от ответов, но… — женщина останавливается, вновь надевает очки, поднимается с места и пересаживается за рабочий стол.

— Она — сосуд, который опустошили. Попытайтесь заполнить ее пустоту. Только аккуратно и незаметно. Защитите ее от страха, победите монстра, — Эльвира открывает свой рабочий ноутбук, показывая, что наш разговор окончен. А я откидываюсь на спинку кресла и устало тру лицо руками. Мне нужно больше информации.

— Как давно она живет с этим монстром в голове? — женщина продолжает смотреть в монитор ноутбука, делая вид, что не слышит меня, но через минуту отвечает.

— В голове четыре года. В общем шесть лет, — и что это, бл*дь, значит?! Виталина с шестнадцати лет кого-то боится? Кто напугал ее?! Что с ней сделали? Я думал, что с визитом к психологу вопросов станет меньше, но их стало намного больше.

— Хорошо, я понял, что наш разговор окончен. Скажите, что делать с ее приступами страха?

— А что вы делали раньше? — это не вопрос, потому что женщина продолжает говорить. — Любите ее. Виталина с детства не знала любви и ласки. А если Вы не готовы к этому, то лучше оставьте ее в покое и не играйте с ней.

Найдите себе новое развлечение. — Резко поднимаюсь с места и выхожу из кабинета не прощаясь. Меня приводит в бешенство мысли Эльвиры о том, что Вита — всего лишь развлечение. Хотя пару недель назад так оно и было, пока я не понял, что в ней кроется что-то большее.

* * *На какое-то время работа и встреча с немцами заставляют меня отвлечься от личного и заняться работой. Но уже к вечеру, когда я остаюсь в кабинете один, бардак и полный хаос в голове возвращаются. Раздраженно кидаю бумаги, понимая, что ни хрена не соображаю. Но натыкаюсь на черную папку из юр.

отдела, которую должен был отправить на доработку. Звоню секретарше и прошу зайти Виталину. Это был повод встретиться с ней и понять, что между нами происходит после приезда моего сына. А ведь в ту минуту я решил, что все кончено. И счастливый сын, пожирающий Виту влюбленными глазами, все расставил на свои места. Но пережив бессонную ночь я понял, что ни хрена не готов с ней расстаться, даже ради сына. Звучит гадко и цинично. Самому от себя противно. Но я наивно надеюсь, что сын меня поймет.