— Все-то вы видите, Олег Борисович. Как же вас угораздило, вроде далеко не двадцать лет, в вашем возрасте коляску по городу надо катать, а вы с молодёжью пиписьками меряетесь? А если в следующий раз мы не успеем?

Ненавижу, когда мне указывают на очевидные факты. Сам знаю, что нарушил все правила и теперь пожинаю плоды. Ставить на место зарвавшегося мента сил нет, тут бы вдохнуть полной грудью. Кашляю, пытаясь сесть, двое пацанят в форме мне помогают.

— Протокол будем составлять?

— А смысл в этом есть?

— Вот и я думаю так же, Олег Борисович. Петровские мальчишки хулиганят, с кем не бывало в молодости.

— Все равно ведь потеряете, пятно поставите, в компьютере что-то полетит...

— Совершенно верно, Олег Борисович.

— Как вы так быстро тут оказались? — пытаюсь пожать плечами, кривясь от боли.

— Так ведь тут, в старом, заброшенном вагоне ваша фанатка живет.

Видимо, здесь обитает кто-то, кого я спас, но всех не упомнить.

— А-а-а, — улыбаюсь, языком шевелю во рту, черт, один зуб все же пошатывается.

— Да-да, она рассказала, что вы ее кота три раза снимали с дерева в прошлом месяце, а в этом доставали питомца из канализационного люка. Она вас еще вначале драмы приметила, сразу же поняла, что толпа мальчишек к вам пристает. Позвонила и сообщила, что драка, хотя драки еще не было.

«Мальчишек», ага. Я встаю и, прихрамывая, начинаю двигаться, стряхивая с одежды грязь. Такова цена страсти, Кириллов. А что ты хотел? За все в жизни надо платить.

— Замечательная женщина в сиреневом платке, — припоминаю любительницу животных.

— Немного того, — крутит мент у виска, громко зевая, не прикрывая рот, — но вы ее герой, — бьет меня панибратски по спине. — Зачем вы котов этих снимаете? Ни разу не слышал, чтобы кот упал с дерева и разбился насмерть. Жрать захочет, слезет сам.

— Хозяева волнуются, вызов поступает. В отличие от вас, мы не можем просто сделать вид, что ничего не было.

— А вот это счас обидно было, Борисович, — грозит мне пальцем. — Знаете сколько настоящих ублюдков по городу бегает? А мы хороших ребят, спортсменов будем за решетку. Ну ревнует муж, перебесится.

— Ага, — вытираю нос, несмотря на боль, стараюсь идти прямо.

— Ведь виноваты же, Олежка, — злорадствуя, — увели чужую жену.

— О, уже и вы в курсе.

— Так весь город в курсе, Олег Борисович, он у нас маленький. Я не осуждаю, упаси Господь. Сам люблю буфетчицу нашу в уголке зажать, а у жены то стирка, то глажка, то годовые отчеты на фабрике. Дело молодое, с кем не бывает. Бабы они ведь что? Мордашку красивую увидели, плечи широкие рассмотрели и слюни до пола потекли. Это мы мужики думать должны, — тычет себе пальцем в голову, — куда можно совать, а куда не следует.

— Это у вас «бабы», выражения подбирайте.