Мгновенно погружаюсь в воду, лодка исчезает в мутной воде, а я захлебываюсь. Обувь тяжелая. Невозможно плыть. Но я стараюсь, потому что надо! Не зря говорят, что жажда жизни — это самый мощный стимул к действию. Никогда в жизни такого страха мне испытывать ещё не приходилось.

Добравшись до скользких камней, я тяжело дышу, ломая ногти, карабкаясь по ним.

Мне двадцать пять, я из бедной семьи, и жизнь обожает издеваться надо мной.

Меня растила прабабушка Таня, так как моя родная бабушка Юля, не любила мою маму Наташу и, честно говоря, было за что. Мать меня родила ради пособия. Ее с восемнадцати лет не было дома. Еще со школы она искала все возможные способы заработать. И к двадцати, ожидаемо, попала в СИЗО. Мне было тогда пять лет, и я поняла одно, что мне нужно бороться самой. Иначе я просто не выживу.

А Женя меня защищал: когда повзрослела, когда одноклассники пытались затащить в дурную компанию, когда из-за матери обмазывали рюкзак говном и таскали за волосы, обзывая. И пусть иногда он не думает, что делает, но человек он хороший. А мне таких в жизни очень не хватало.

— Чертова лодка, — задыхается супруг, выползая на камень, — чуть не утонули.

Слава богу выплыли оба, лежим на покрытом водорослями валунах и тяжело дышим, выплевывая зеленую тину.

— Лодка тут совершенно не причем, Женя, она не рассчитана на чудеса на виражах, — тяжело дышу.

— Мой телефон утонул, — встает Женя.

Женя начинает злиться.

— Главное не паниковать, Лизка!

Смотрит на меня волком, будто я его притащила сюда, а не наоборот.

— Нет, ну если ты хочешь, Лизка, можешь загорать здесь, а я мечтаю отсюда убраться! — снимает он мокрую кофту, выжимает.

Движения резкие и дерганные.

— Ну и куда делся весь твой романтический пыл? «Со мной ничего не страшно, Лизонька», — смеюсь, поддразнивая.

Я всегда заглаживаю наши конфликты, иначе мы просто не сможем жить в мире. Взбираюсь на гору, не обращая внимания на его бубнешь.

— Ты куда? — кричит мне в спину супруг.

— За ветками, надо костер развести, сигнал подать.

— Меня подожди. Ты же жена моя!

Пока Женя сидит на камне, обсушиваясь и приводя обувь в порядок, я нахожу гору веток. Топор мы с собой не прихватили, поэтому я ищу мелкие и сухие.

Оглядываюсь по сторонам, а Женя, все еще сидя на камне:

— Кого-то ищем? Друзей муравьев потеряла?

— Я ищу еловые ветки, Женя. Если их положить на костер, то пойдет дым, и мы сможем подать сигнал.

Через полчаса, когда мне удается натаскать целую гору веток. Женя, вздыхая, садится на камень:

— Все руки изодрал твоими дурацкими ветками.

Я ничего не говорю. Потому что если начну, то мы поссоримся. Брожу по острову в поисках осколка бутылки, стекла, чего угодно, что поможет развести огонь.