Девушка красивая, а ты ее телом грел, обнажённым между прочим, вот у него чердак и поехал.

— Ты знаешь, что могло случиться, если бы я не выполнил все необходимое? Еще пару минут и она бы потеряла сознание, пульс замедлился бы до тридцати шести биений в минуту, возникли бы судороги и рвота. Дыхание стало бы редким — до трех-четырех раз в минуту. Произошло бы острое кислородное голодание головного мозга, а это необратимые, на секундочку, последствия. И не было бы у этого аборигена его жены, а была бы мумия…

Я резко обрываюсь. Становится неприятно, внутри дерет, будто наждачной бумагой, делаю вид, что приступаю к работе. Да, это мое слабое место, даже на вызовах я всегда стараюсь не допустить черепно-мозговых травм, знаю каково это. Петрову известно о моей жене, потому он молчит почти целую минуту. Но потом решается развеять атмосферу.

— Как ты его назвал? Аборигеном? — хохочет. — Я его не оправдываю и понимаю, что ты поступил по инструкции.

— Сейчас мы это спустим с рук, а если в следующий раз он придет сюда с ножом?

— Значит, мы с Викингом выцарапаем ему на лбу надпись «я — осёл».

 — И зачем она только за него вышла? — все еще «страдает» Викинг.

— За тебя что ль надо было, стажер? — смеется Петров.

— Да уж я получше буду, меня хоть по голове не бьют каждый день.

 — А ты можешь застрять в дупле каком-нибудь или утонуть в бурной речке, во время спасения. Так себе жених.

— Ой, зато я нежный, а вот боксёр вряд ли.

— Так, — хлопаю по столу, — устроили базар. Инцидент исчерпан. Работаем.

— Мы-то работаем, шеф. Это ты у нас попал в амурный переплет, — давится смехом Петров.

И я уже раздумываю, чем бы в него кинуть, но в это время раздается сигнал, и я принимаю вызов. Сама судьба подкидывает шанс отомстить этим шутникам.

— Канализацию прорвало, необходимо спасти оказавшегося в западне сантехника.

— Ф-у-у, — кривится Петров.

— Петров, Викинг на вызов!

Издевательски смеюсь.

— А я на пульте пока посижу, вдруг придется еще одну красавицу телом греть.

— Ну шеф, — стонет Викинг.

— Заплыв по говно-реке, стажер! — отдаю приказ. — У сантехника слабое сердце, долго не выдержит.

— Есть, говно-заплыв, — встает по стойке смирно.

— И на базу потом не вздумайте возвращаться, — командую им в след, — домой мыться и переодеваться.

Наш врач Фёдор смеется, выглядывая из медпункта, а я ему подмигиваю.

Сегодня очень странный день. Вчера весь вечер украшала капкейки для детского праздника, вылепливала смешные мордашки из мультиков, а утром, когда открыла холодильник, то обнаружила, что они абсолютно белые, просто покрытые глазурью, какими были до того, как я начала их украшать. Шеф-повар так орал, что у него полопались сосуды в глазах.

Это похоже на шизофрению. Я точно уверена, что декорировала их, не могло же мне это присниться.