Просто приказы отдавать. Так нет же, полез сам! Это, с одной стороны, внушало уважение. С другой – недоумение. Я считала Саймона Веннера более здравомыслящим. Видимо, относится к тому типу мужчин, которые не упустят возможности поиграть в войнушку.

– С их тяжелоранеными что делать? – осведомился Дуглас.

– К Единому отправь! – жестко отрезал Саймон, а я невольно скривилась.

Нутро целителя возмущалось такому варварству. Но как шадари я вполне понимала такое решение. Возиться с теми, кто сами без колебаний отправил бы нас на тот свет в схожей ситуации, нецелесообразно.

Они знали на что шли, когда устраивали засаду.

Поймала полный животного страха взгляд «языка», прижимающего к груди сломанную руку. Стало не по себе от осознания того, что его тоже в живых вряд ли оставят. Выпытают нужные сведения, а потом убьют. Но смерть смерти рознь. Так что в его интересах заслужить себе более легкую.

– Осуждаешь? – услышала голос Саймона, обращенный уже ко мне.

Я в этот момент как раз извлекла застрявший в ране шип, и Веннер со свистом втянул воздух и выругался.

– Нет, – коротко сказала. – Хотя сама вряд ли бы смогла отдать такой приказ на вашем месте.

– Иногда приходится принимать тяжелые решения, когда на тебе лежит ответственность за жизни людей, – заметил Саймон.

– Понимаю. Но не всегда самое простое решение правильное, – возразила хмуро, вспомнив, как Ланфорд Андрас, руководствуясь теми же мотивами, отдал приказ убить меня.

– Как полагаешь, что стали бы делать эти люди, если бы их излечили и дали второй шанс? Или наивно считаешь, что тут же бы исправились? Лишь вопрос времени, когда снова оказались бы на большой дороге и отправили на тот свет кого-нибудь другого.

– Тут вы правы, – не стала спорить.

Я уже остановила кровь и начала кропотливо соединять поврежденные сосуды и ткани.

– Лучше расскажи мне о Найе, – сменил тему Саймон, наблюдая за тем, как я работаю.

– А разве в вашем досье собрано не все возможное о нас? – не удержалась от сарказма.

– Я говорю не о сухих фактах биографии. Что она за человек? – ничуть не смутился он.

– Хороший, – буркнула в ответ. – Лучший из тех, кого я когда-либо встречала. Добрая, искренняя, бескорыстная. Готовая на все ради тех, кого считает близкими.

И если вы ее обидите, я, как и Натан, не посмотрю на ваше положение. Сделаю все, чтобы вам стало так же больно, как Найе!

Саймон улыбнулся, чем немало озадачил. Я ожидала, что он рассердится на такую дерзость.

– Вижу, у Найи и правда есть настоящие друзья. Рад за нее! Что касается меня, то никакой боли причинять ей не собираюсь. Скорее, наоборот.

– Я не считаю, что роль вашей временной игрушки – это то, чего заслуживает Найя, – прищурилась я.

– В такой формулировке и правда звучит неприглядно, – усмехнулся он.