Мертвое изнутри.

На кухне повисает тягостное молчание. Боль в ладони сменилась неприятным жжением. Я вытаскиваю руку из-под подмышки, разминаю онемевшие пальцы.

— Я лишь помню тот день, когда захотел развода.

— Что тогда было?

— Я проснулся, — переворачивает пакет со льдом, — а ты спишь. И в комнате такой сумрак холодный и ты сопишь в подушку. И не хочу, чтобы просыпалась…

— Паша, блин!

— Да не в том смысле! — повышает голос. — Ты проснешься и начнется вся эта канитель с завтраком, кофе, тупыми пожеланиями хорошего дня, дежурными поцелуями… Эта игра мне поднадоела.

— А я спала и ничего не подозревала… Хотя подозревала же, — фыркаю сама на себя. — Чо уж теперь… просто решила об этом не думать.

Зеваю.

— И самое забавное это то… — я смеюсь, — что даже сейчас я ничего не хочу исправлять.

— Ну, ты же меня поцеловала в ЗАГСе, — Паша откладывает пакет.Его лицо выглядит еще более жутким, отек сильнее проступил вокруг заплывшего глаза. Но взгляд его единственного открытого глаза странно ясный.

— Это было все назло… пожимаю я плечами. — Понимаешь. Назло, Паш. Назло Божене, назло нашим родственникам, назло тебе, назло всему миру… Но любить назло можно ли?

— Ну да… полюбить бывшего мужа ему же назло… — Паша смеется, — это же абсурдно.

Он вдруг рывком притягивает меня к себе и обнимает, прижавшись непострадавшей частью лица к моей макушке:

— Иди сюда, какие-то грустные у нас разговоры.

— Ага, — я не вырываюсь.

Не любовники.

И даже не бывшие муж и жена.

А два родных человека, которые наконец признались друг другу в усталости.

— Но мне все равно понравилось, как ты меня поцеловала…

— Конечно, понравилось, — закатываю глаза, — это был мой лучший поцелуй для тебя… Я аж сама от себя офигела.

— Нет, лучшим был наш первый.

— Я его уже почти не помню, — закрываю глаза и печально выдыхаю.

— В гараже же…

— Нет, это был не первый, — отстраняюсь, — Паш, ты серьезно сейчас?

— Ну, в гараже же у отцовского мерса, — пытается нахмуриться. — Нас еще водитель спугнул.

— Первый был в беседке! — охаю я.

— В гараже.

— В беседке!

— В гараже, — мрачно говорит Паша. — Мира, ты сейчас меня очень неприятно удивляешь. Ты должна помнить наш первый поцелуй.

— В беседке. Ты меня вынуждаешь звонить моей маме, — цежу я сквозь зубы, — и уточнять у нее этот вопрос.

— А откуда твоя мама знает про наш первый поцелуй?

— Ты со своей мамой про разводы разговариваешь, а я про поцелуйчики хихикала, — прищуриваюсь, — правда, я от мамы огребла потом за то, что так быстро целоваться начала с тобой.

— Нихрена себе быстро… — Павел смеется, — ты же меня мурыжила… так, — а потом резко становится серьезным. Грозит пальцем, — звони маме и не переводи тему.