Чай капает на стол, а глаза мамы прищуриваются до двух узких и злых щелочек:

— Я тебе жопу мыла, неблагодарная ты дрянь, — шипит с обидой, — и на несколько лет отказалась от длинных ногтей. И от колец, которые могли поцарапать твою нежную кожу! И кто же это тебя надоумил?

Мама медленно встает.

— Дай угадаю, — цедит он сквозь зубы, — уж не мамаша ли Павла? — придвигает стол к столу со зловещим скрежетом. — У самой муж гулял, ко мне вечно лез с сомнительными предложениями… — раздувает ноздри, а после лезет в сумочку за телефоном.

Она прикладывает его к уху и через секунд десять цедит в трубку:

— Паша, я созываю семейный совет. Если ты не проконтролируешь его, — поскрипывает зубами, — то я твоей матери все последние волосешки повыдираю. И, кстати, раз моя дочь будет на твоей свадьбе, то и я приду.

— Господи, мама… — шепчу я. — Ты просто можешь со мной честно поговорить…

— Да, и от Миры привет, — мама хмыкает, — с воздушным поцелуйчиком. Да, вот такая она кокетка у меня стала… и я… — рявкает в трубку, — найду нового мужа, который не позволит своей старой матери всякую ерунду про меня болтать! Как была твоя мать хамкой, так и осталась! Все, Паша! Я иду выдирать ей волосы! Она теперь мне не сватья! И цацкаться я с ней не буду! За все ваши двадцать пять лет брака она мне так надоела!

Мама решительно разворачивается и плывет к дверям кухни.

20

— Ты можешь мне объяснить, с какого перепугу наши матери устроили чуть ли не драку между собой? — Паша не здоровается, когда я открываю калитку. — И ты, что, поменяла замки?

Сжимаю ледяную ручку калитки. Холод скорых сумерек ныряет под футболку.

— Отойди, — отвечаю я. — У меня вечерняя пробежка.

— Вот как? — хмыкает. — А тебе, похоже, все равно на свою мать, да? Мира, я ей не сын, чтобы вытирать ей слезы и успокаивать… Я даже не понял, что произошло, мать твою! — гаркает на меня.

Паша делает шаг, и он хочет зайти на территорию бывшего родного дома. Наглый и самоуверенный.

Адреналин ударяет в кровь. Я резко упираюсь ладонями в его грудь, в жесткую ткань его теплого пиджака из черной шерсти.

Чувствую сопротивление его мышц под пальцами и тепло тела сквозь ткань.

Сил у меня, действительно, прибавилось, потому что мой бывший муж отступает под моим напором.

— Эй…

Его пальцы, сильные и горячие, как тиски, мгновенно смыкаются на моих запястьях. Но мне не больно.

У Паши сейчас нет цели испугать меня.

Он лишь останавливает мою агрессию.

— Я твою маму в прошлый раз вообще была готова взять под опеку, — зло выдыхаю.

— А я хотя бы за ней приехал, а ты? — щурится. — Я, конечно, с твоей мамой никогда не был в близких отношениях, но… ты должна была приехать и забрать ее. Она уже пожилая женщина, Мира.

— Пусти… — вырываю руки из захвата Паши и просачиваюсь между ним и кирпичным столбом калитки.