Вчера я ходила встречать с охоты твоего высоко интеллектуального братца, который пренебрёг предупреждением насчёт зияний, убрёл шакал знает куда, провалился в туннель, вернулся посреди ночи и едва не перебудил Старейшин попыткой устроить пир на весь мир прямо не раздеваясь.

Азамат смотрит на меня круглыми глазами.

— Арон вчера поздно пришёл? Я думал, он лёг спать ещё до того, как мы закончили трёп.

— Да, — киваю, — я приложила некоторые усилия к тому, чтобы ты так думал, потому что не хотела, чтобы ты из-за него нервничал.

— Боги… — до Азамата начинает доходить.

 — Он что, правда в туннель попал? Но он ведь уже здесь, я его видел днём, да?

— Видел, видел. Его ненадолго засосало, и выплюнуло тут не очень далеко.

Азамат трёт лицо руками и вздыхает.

— Вот идиот. Я же ему говорил!.. — он убирает руки и смотрит на меня просительно. — Прости. Я тоже идиот.

— Да уж, действительно. Я вчера полночи не спала из-за этого придурка, семейку его по комнатам кормила, чтобы у тебя вопросов не возникло, пыталась подбить мужиков его поискать — а ты, значит, за все мои старания решил, что я тебе изменяю?

— Да я умом-то понимаю, что не может такого быть, но тут… И ты ещё вечером меня спать отправила, а сама осталась, и столько посторонних людей в доме, а ведь это нехорошо, неположено замужней женщине в доме чужих мужчин принимать.

Тем более, все такие красивые, богатые, удалые… Столько комплиментов тебе наговорили. У меня прямо внутри всё узлом завязалось.

— Ага, такие комплименты, что век бы их не слышать, — ворчу я, обтирая руки от крема салфеткой и укладываясь вдоль Азамата. — Давай всё-таки ты будешь ума слушаться, а не комплексов и не звериных инстинктов.

У тебя, знаешь ли, перед всеми этими удалыми есть существенное преимущество. А именно: ты мой муж. Пусть у них внутри завязывается, а ты расслабься, — зеваю. — Ну, зато теперь ты знаешь, что такое ревность. А то, помнится, в начале нашего знакомства это слово тебе ничего не говорило.

— А-а, — задумчиво отвечает Азамат. — Действительно, было такое. Надо же, у вас и слово специальное для этого чувства придумали… Так ты меня простишь?

— Да прощаю, прощаю, — целую его в щёку, которая не в креме. — Только обещай мне, что не будешь больше обо мне думать всякие гадости.

А то завтра ты улетишь неизвестно куда неизвестно до когда, и мы не сможем просто так взять и всё выяснить. Так что ты лучше заранее внуши себе, что я тебя жду, и никто другой меня не интересует. Договорились?

— Мгм, — он кивает, зарываясь носом мне в волосы. — Обещаю.

— И вот ещё что, в следующий раз когда захочешь включить меня в круг своих соратников, забей мне место, пожалуйста. А то мне не понравилось сидеть на насесте, как курица.