Покидая наш дом вместе с Оривой, Унгуц мне строго указал, чтобы я объяснила мужу, что там произошло вчера, пока он получал награды. Дескать, поступила-то ты, может, и правильно, но и расхлёбывать это тоже тебе. И не хватало ещё, чтобы Азамат от кого другого узнал. Можно подумать, я сама всего этого не понимала… хотя хорошо, что Унгуц на меня надавил, а то бы ещё не знаю сколько оттягивала момент.

В общем, в тот же вечер выложила я Азамату свою нехитрую историю.

На известие, что я и есть та самая девочка, он отреагировал на удивление спокойно.

— Ты знаешь, я даже что-то такое подозревал, — ухмыляется, смотрит ласково. — Ты же не думаешь, что я могу счесть тебя виноватой в моих несчастьях?

— Да я, в общем-то, никаким боком туда, но в принципе неприятный осадок остаться может…

— Ну что ты! — и тянется обнять.

— Подожди, — говорю, — это ещё не всё.

А вот то, что я прилюдно поругалась с его папенькой, Азамата огорчило даже больше, чем я ожидала. Я понимала, что он не обрадуется. Даже когда я направлялась наперерез Аравату, заготавливая гневную тираду, я прекрасно понимала, что делаю это не для Азамата, а для себя. Он бы, конечно, предпочёл, чтобы все жили в мире друг с другом. Но есть вещи, которых я не могу. Не то чтобы я была особенно принципиальной. Скорее я просто слишком импульсивна. Если бы Арават мне попался хотя бы через день после того, как я узнала о своей роли в истории Азамата, я бы по крайней мере поговорила с ним наедине. Не потому, что он этого заслуживает, а потому, что Азамат всё ещё его уважает. Но что сделано, то сделано.

Сейчас тоже страшно. Но надо, надо.

— Он сволочь и заслужил это. Вернее, это так, фигня, заслужил он гораздо больше!

— И поэтому могу судить объективно.

— Но ведь без него ты не смогла бы увести корабль!

— Да, и мне очень обидно, что внешне хороший человек оказался такой дрянной личностью.

— Лиза, перестань, пожалуйста! — он чуть повышает голос.

— Нет, не перестану! Я не понимаю, как ты можешь его защищать после того, что он с тобой сделал!

— Да как ты можешь так сравнивать? У него нас могло быть сколько угодно, а я…

— Это неважно, Лиза, неужели ты не понимаешь? — он встаёт и принимается метаться по комнате.

— Это важно! Потому что или он полный идиот, или он тебя ненавидел! Ты это понимаешь?

— И предпочитаешь притворяться, будто это ты виноват? Азамат, от того, что ты и дальше будешь ему кланяться, он не начнёт относиться к тебе лучше.

Он падает обратно на диван и трёт лицо.

— От того, что ты его обругаешь, я не стану относиться к нему хуже. Я умом понимаю, что он неправ. Я понимаю, что сам бы никогда так не поступил. Но я всё равно… хочу, чтобы он меня простил.

— Нет, — говорю, придвигаясь поближе и заглядывая ему в лицо. — Ты хочешь, чтобы он попросил прощения.