Увидят чужих – немедленно прискачут. Скажи, тарго, а что потом? Мне нравится служить рома!

– Поговорю! – пообещал я.

– Тебя послушают! – уверила Амага. – Ты великий муштарим. Мы слышали, как рома кричали тебе приветствие. У нас хорошее оружие, кони, но денег мало. Когда разбогатеем, заведу собственное кочевье. Куплю мужчин – двух или даже трех. Другие сармы станут проситься к нам в род…

Глаза ее мечтательно закатились. Я вздохнул и поскакал к своим. Сделал, называется, доброе дело! Теперь будут требовать…

Эта мысль занимала меня недолго. Мы вошли в лагерь, и любимой вздумалось рожать…

Врач общего профиля может принять роды: его этому учили.

То есть читали лекции, демонстрировали наглядные пособия и даже водили в роддом, где в компании таких же студентов я наблюдал за процессом. Самому участвовать не пришлось, что и понятно. Вдруг случится что, как объяснить это безутешному (и разгневанному!) отцу? Студент накосячил? А кто его, жопорукого, к моей дорогой и бесценной допустил?! Да я вас всех порву! По судам затаскаю! Заплатите за моральный и материальный вред!..

Когда Вита ойкнула и схватилась за живот, я испугался.

Мысленно ждал этого момента, а вот случилось, и я застыл. Зато не растерялась Валерия.

– Роженицу – в палатку претория! – гаркнула подчиненным. – Согреть воды, принести жаровню и чистое полотно. Можете взять мою простыню. Живо!

Преторианки забегали. Виту подхватили под руки и потащили в палатку. Я поплелся следом. Жену раздели, уложили на застеленный простынею стол и накрыли одеялом. Втащили жаровню с горящими углями, бронзовый таз и котел с водой, который водрузили на жаровню. После чего преторианки ушли, оставив медикуса когорты. Подслеповато щурясь, старушка двинулась к столу, и я спохватился.

Где в армии хорошие врачи? Ответ: в боевых частях – там, где от умения и знаний доктора зависит жизнь. А где плохие? В тыловых и парадных подразделениях. Работы здесь мало, практики никакой; знай пей водочку и получай денежное содержание. Амалия, медикус когорты, была из последних. Подслеповатая, старенькая, она любила выпить и вкусно поесть, а вот к делу относилась спустя рукава. Я не помню, чтоб она мыла руки перед осмотром. И это чудовище полезет в мою любимую?!

– Сам! – бросил я, отодвигая Амалию.

Та ничуть не обиделась, похоже, даже обрадовалась. Отошла в сторонку и стала наблюдать. Я откинул одеяло и согнул Вите ноги в коленях. После чего засучил рукава, вымыл руки и продезинфицировал их уксусом.

Она заметила мое волнение и улыбнулась.

– Не бойся! Я быстро рожу. Гайя сама выберется, а я только немного помогу.

Мое воображение представило: Гайя, толкаясь ручками и ножками, ползет по родовым путям, а Вита подталкивает ее в попку. Я затряс головой, отгоняя наваждение, и ощупал живот роженицы.