Прозвучала команда, и когорта стала вытягиваться в походный порядок. Я повернулась к Игрру.

Он покрутил головой.

– Не рассказывай никому! – велела я. – Ты заслужил эту честь, а подробности не нужны.

– Как скажешь, трибун! – поклонился он. – Не возражаешь, если я вернусь к своим спутницам? Виталия вот-вот родит, а Сани требует присмотра. У нее серьезная рана. Я вырезал наконечник стрелы, но он проник глубоко.

– Тебе не нужно спрашивать разрешения! – ответила я. – Мы теперь равные по положению. Твоя служба кончилась: сенаторы не маршируют в строю.

– Благодарю! – сказал он и ускакал.

Я проводила его взглядом. Как повернется теперь дело? Игрр – сенатор, но вот надолго ли? Имущественного ценза у него нет, правда, в этом случае сенат даст отсрочку. До претория Игрр зарабатывал десять ауреев в день, пять тысяч золотых накопить не трудно. Но сенаторам работать нельзя – они заседают в курии. Для того и ценз, чтобы не думали о куске хлеба. Дилемма! Вздумает Игрр вновь гладить спины, Флавия вычеркнет его из списка за дискредитацию сенаторского звания. Не накопит ценз – тоже вычеркнет. Получается, хоть Игрр и сенатор, а от принцепса зависит не менее прежнего. Дочка права: ему требуется защита.

Я тронула бока коня сандалиями и поскакала к центру колонны. В походе мое место там. Вернемся в лагерь, подумаем…

Валерия меня ошеломила. Кто думал, что тряпка на палке, которую я нашел в кладовой Дандаки, дает такие права? Я сунул ее Амаге, чтобы когорта при встрече не кинулась ее резать. Она же сарма! Как преторианкам понять, что Амага наша? А у нас тряпочка! «Ну, ты и отморозок! – скажете вы. – Никакого уважения к боевому знамени! Или ты не знал, что это вексиллум?»

Да знал я, знал! Ну не мое это знамя! Я гражданин другой страны, и знамена у нас другие.

В Паксе я временно. Вот разберемся со всей этой бодягой, и вернусь в Россию. Возьму с собой Виту, ребенка… Сани? Сани тоже захвачу, если захочет. Она замечательная девочка и вроде забеременела. Бросать женщину, ждущую от тебя ребенка, подло. Мой папаша некогда так поступил. Когда я вырос, тетка пыталась о нем рассказать. Дескать, возможно, пожелаешь найти. Я не стал слушать: не знаю и знать не хочу. Сволочь он, а со сволочами я не общаюсь.

По пути в лагерь Лола рассказала нам последние новости.

Несмотря на мое сенаторство, «кошка» держалась запросто – в отличие от девочек из моего контуберния. Те дичились, через слово вставляя «достопочтенный». Я плюнул и вернулся к повозке, в которой везли Виту с Сани. Кварта, несмотря на недавнюю операцию, чувствовала себя неплохо – помог горный воск! – и мы слушали Лолу втроем. Ничего сногсшибательного она не поведала. Заговор подавили, замешанных в нем сенаторов изгнали. Октавия с дочкой сбежали к фармацевтам, где покончили с собой.