Игрр ее спас, Бимжи беременна и станет Мадой, а сотница хоть бы поблагодарила. Сарма…

Сарма выглядела старой и жалкой. Коричневое, морщинистое лицо, блеклые глаза, потертые кожаные рубаха и штаны. На голове – облезлая баранья шапка, на ногах – дырявые чуни.

– Где задержали? – спросила мать.

– В пяти милях от лагеря, – ответила Лола. – Перегоняла овец.

– Три десятка голов, – хмыкнула декурион. – Половина хромых, остальные – тощие и облезлые.

– Вот! – Лола вытащила из-за пояса и протянула небольшой ножик со сточенным лезвием. – Это все. Оружия нет, а овцы из тех, что не жалко.

Шпионка.

– Не похоже! – мать покачала головой. – Как тебя зовут? Где твоя орда? – обратилась она к сарме, переходя на язык нол. Старуха покачала головой, показав, что не понимает.

– В этой местности говорят на другом наречии, – пояснила Лола. – Я сама спрошу. Кынк агурат ту? Ке орда хач?

Сарма разразилась потоком слов. Она махала руками, указывая куда-то на север, затем ударила себя в грудь и плюнула наземь.

– Ее зовут Старая Ди, – перевела Лола. – Три дня назад ее орда ушла на Север. Ди бросили. У нее нет родни, ей трудно идти, а коня ей не дали.

Много лет она пасла чужие стада, а теперь вынуждена замерзать в степи. Ей не оставили палатки и даже теплой шкуры. Она спит с овцами, и те согревают ее своими телами. Овец она собрала в степи: орда их бросила за ненадобностью. Из тридцати половина не доживет до весны, остальных съедят волки. Ей нечем от них отбиться. Она умрет с голоду. Вот как ей заплатили за многолетнюю службу!

– Почему ушла орда? – спросила мать. Лола перевела. Сарма затрещала языком, и среди потока слов я распознала «Балгас» и «Мада».

– От вождя Красной орды пришло повеление: идти к Балгасу.

Там собираются выбирать новую Маду. Нынешняя больна и скоро умрет. Вождь хочет, чтоб Мадой избрали ее дочь, потому собирает силы.

– Это правда? – насторожилась мать.

Ди вновь ударила себя в грудь и возмущенно выкрикнула. Перевод не потребовался.

– Верни ей все! – сказала мать Лоле. – И пусть идет куда хочет.

Декурион протянула сарме нож и перевела повеление. Ди задумалась и затрещала.

– Она говорит, что ты добрая, – перевела Лола. – Она не ждала такого от рома. Думала, что мы убьем ее. Говорит: Великая Мать отблагодарит тебя за милость.

Она предлагает половину стада за копье и нож. На берегу реки растут кусты. Она нарежет веток, сделает загон для овец и шалаш для себя. Копьем будет отбиваться от волков. Пятнадцать овец ей хватит, чтоб пережить зиму. Дотянет до первых трав, а к тому времени орда вернется.

– Трибун!.. – возмутилась квестор.

– Знаю, что хочешь сказать, Нонна! – вздохнула мать. – Полтора десятка тощих овец того не стоят. Но Ди, не подозревая того, дала нам ценные сведения. К тому же она старая и ее бросили.