Мне с такими же обманутыми мужиками предстояло стать донором спермы, а после пяти лет служения в храме идти в лупы (проститутки по-местному) или в альфонсы к какой-нибудь богатой дамочке. Перспектива не вдохновляла. Сговорившись с Виталией, я вынудил храм продать мой контракт. В результате обзавелся врагом в лице верховного понтифика Ромы. Эта тварь нагадила, как могла. Дом у Виты забрали, сама оказалась в плену, а меня пытались зарезать. Пришлось прятаться в армии. Я стал первым в Роме мужчиной-воином. Преторианки встретили меня настороженно, но вскоре мы подружились. В когорте я и узнал: Вита жива! Сармы готовы отдать ее мужу. Вот и еду. До Малакки нас провожали «дикие кошки», теперь город за спиной. Где-то в степи ждут сармы, чтобы сопроводить нас в Балгас – столицу кочевников.

– Сани! – окликаю я.

Едущая впереди кварта останавливается.

– Ты уверена, что дорога правильная? – спрашиваю, приблизившись. – Может, не стоило сворачивать?

– На тропе мы теряем день пути, – качает головой Сани. – А так к вечеру будем на месте.

Пристально смотрю на спутницу. Круглое, миловидное личико, большие темные глаза. Редкая шерстка на щеках и ладонях. Это не портит впечатления. У Сани ладная, стройная фигурка с округлостями в нужных местах. Симпатичная девчонка. С хвостом, конечно, но к ним я привык Сани смотрит на меня с обожанием: землянин разговаривает с ней как с равной. Кварт к мужчинам в Паксе не подпускают. Но это в Роме. Здесь степь и свободный мужик – молодой и сильный. Стоит только намекнуть…

Что-то не о том думаю – длительное воздержание сказывается. С тех пор, как пропала Вита, я ни с кем и ничего. Пусть так и остается.

– Слушаю, господин! – кивает она. – Как будет «есть»?

– Скажите: «Я хочу есть».

Перебрасываясь словами, мы рассекаем заросли травы. Язык сарм я зубрю с первого дня поездки. Объясниться уже могу. Сани хороший учитель: прежде чем приступить к новой теме, заставляет повторить предыдущую. Славная девочка!

– Как будет на языке сарм: «Ты хорошая»?

Она смущается и краснеет.

– Если съездим благополучно, дам тебе десять ауреев.

– Не нужно, господин! – лепечет она.

– Я… – она смущается еще больше. – Я не смею просить…

Договорить она не успевает: на горизонте возникают черные точки. Всадники, вернее, всадницы – мужчины здесь не воюют. Я привстаю на стременах. Точки заполняют горизонт. Сармам из Балгаса надоело ждать, и они пошли нам навстречу? Точки растут в размерах – нас заметили. Уже различимы фигуры, меховые шапки…

– Прости меня, господин!

С удивлением смотрю на Сани. Она бледна, губы дрожат.

– Я виновата! Следовало ехать тропой.

Здравствуй, жопа, новый год! Приехали… Дикие сармы не подчиняются Балгасу, они сами по себе, и плевать им на всех и вся. Короче, банда.