Раз, два, три, четыре, пять! Теперь – воздуху в рот. Раз, два, три, четыре, пять! Вдуть…

На десятом цикле тело сармы выгнулось, и она закашлялась. Я подхватил ее с песка и поставил на четвереньки. Ее вырвало, она зашлась в раздирающем кашле. Все! Дальше без меня.

С трудом разогнув застывшие суставы, я встал. Нас окружала толпа. Прямо передо мной, вперив единственный глаз, маячила Дандаки.

– Разденьте ее и разотрите! – просипел я, указав на утопленницу. – Согрейте воду и напоите кипятком. Меня тоже.

Сотница рявкнула, нас окружили. С меня стащили одежду и стали растирать бараньим мехом. Телу стала возвращаться чувствительность, я ощутил, как меня бьет озноб. Вынырнувшая как из-под земли Сани протянула мне сухие штаны и тунику – вытащила из вьюков, умница! Я торопливо оделся. Сани подала мне сапоги, а после того, как я обулся – шапку, пояс и плащ. Самой последней в ее руках оказалась фляга.

– Молодец! – похвалил я и приложился к горлышку. Вино скользнуло в желудок, поселив в нем приятную теплоту. Фу-у-у!

Спустя короткое время я лежал у костра, впитывая благодатное тепло. В руке моей покоилась чаша с вином, в котелке над огнем булькало. Аппетитно пахло вареным мясом. Сармы под шумок закололи бычка, и нам достался кусок лопатки. Горячий бульон – это то, что сейчас нужно. У костра находились лишь мы с Сани. Кварта хлопотала у костра, снимая пену.

– Сядь, – сказал я. – Не убежит.

– Что ты кричала на берегу?

– Мой господин великий шаман и умеет воскрешать мертвых.

Я едва удержал чашу в руке.

– С чего ты взяла? – спросил, откашлявшись.

– Стал бы ты тащить из реки сарму, если б не собирался ее воскрешать! – пожала она плечами. – Зачем нам дохлятина? Разве я солгала? Все видели, как ты вдохнул в нее жизнь.

Я почесал в затылке. И вот что теперь: ругать ее или хвалить? Если б не откачал сарму, опозорился бы навек. Пал в глазах сотни ниже копыта. Но мне удалось, и я в авторитете. Сани – умница! Я поманил ее пальцем. Она склонилась, и я чмокнул ее в щечку. Кварта зарделась.

– Господин! – сказала, потупясь. – Я не заслужила такой ласки.

– Это мне решать! – хмыкнул я.

– Знаешь, кого ты воскресил? Ее зовут Бимжи, что означает «голубка». Она дочь Дандаки, единственная.

Я покачал головой. Надо же, как срослось! Выходит, не зря купался.

– Дандаки любит Бимжи, поэтому держит ее при себе. Сегодня та едва не погибла.

Лучше надо детей воспитывать! Зачем было лезть с копьем?

– По обычаю сарм, если шаман возвращает кому-то жизнь, то спасенная принадлежит ему. Теперь Дандаки обязана отдать Бимжи тебе.

– Отказаться нельзя! – заторопилась Сани, разглядев выражение моего лица. – Оскорбишь.

– Ну… – Сани потупилась и стала возить пальчиком по траве. – Бимжи – треспарта и очень красивая.