Опознанных сенаторов прошу спускаться в зал.

По скамьям пробежал ропот, но Лаура не обратила на это внимания. Ион со Стефаном двинули вдоль скамей, разглядывая сенаторов, и время от времени на кого-то показывали. Отмеченные женщины бледнели, но вставали и послушно спускались вниз. Одна из сенаторов пыталась спрятаться, склонившись за спину соседки, но Ион подошел и положил ей на плечо руку. В зале спустились четыре сенатора, в том числе – Марцелла. Ион со Стефаном встали в стороне.

– Вы знаете этих сенаторов? – спросила Лаура.

– Видели в храме, – ответил Ион. – Они приходили к нам.

– Говори! – велела Лаура.

– Мы совокуплялись с ними.

На верхних скамьях кто-то охнул.

– Вы делали это по их просьбе?

– Нет, госпожа! К нам приходила Касиния и отводила в покои понтифика. Там нас ждала женщина. Понтифик уходила, а мы оставались…

– Вы ласкали женщин вдвоем?

– По-разному, госпожа! Иногда вдвоем, иногда поодиночке. Вот она, – Ион указал на Марцеллу, – любила, чтобы вдвоем. Ей очень нравились наши ласки. Она обещала взять нас к себе. Нас возили к ней в дом.

– Он очень большой и роскошный! – восторженно сказал Стефан. – Много слуг, красивые мозаики, вазы.

– Твоя знаменитая коллекция, Марцелла? – усмехнулась Лаура. – Ты и теперь будешь утверждать, что мы все подстроили? Может, пригласить в свидетели твоих слуг?

Марцелла не отозвалась. Она смотрела в пол. Руки, которые сенатор держала перед собой, тряслись.

– Вопросы к свидетелям есть?

Ответом было молчание.

– Вы свободны, граждане!

Мужчины поклонились и вышли.

– Ты – тоже! – Лаура указала на Касинию.

Стража вывела хромающую треспарту.

– Возвращаю слово, принцепс!

– Властью, дарованной мне сенатом, я, Флавия Авл, принцепс и цензор Ромы, обязанная следить за нравами, за преступления против законов республики, исключаю Марцеллу Канис, Манию Ульпию, Валерию Дециус, Клавдию Порцию из списка сенаторов на вечные времена. Стража! Вывести заговорщиц! Им тут не место!

Подбежавшие преторианки, бесцеремонно пихая бывших сенаторов, вытолкали их из курии. Я кивнула Лауре.

– Призываю сенат наказать виновных! – объявила она.

– Почему нет Октавии? – заметила Северина, все это время тихо сидевшая в кресле. – Нельзя выносить приговор в ее отсутствие. Все-таки верховный понтифик.

– Октавия сбежала, – вздохнула Лаура. – Когда преторианцы пришли, в храме ее не оказалось. Успели предупредить. Полагаю, она спряталась в городе «фармацевта». Придется судить заочно.

– Своим побегом она подтвердила обвинение, – кивнула трибун. – Не возражаю. Что предлагаешь?

– Объявить Октавию вне закона.

– Справедливо! – согласилась трибун.

– Голосуем! – объявила я.

Руки сенаторов поползли вверх. Я следила, прищурившись. Как и предполагала, никто не уклонился.