Лезвие, рассекая густой воздух, в секунду прошлось по запястьям, изгибам локтей и подмышек твари, отчего верхние конечности повисли плетьми, а из вен хлынула кровь. Кусач взревел и попытался растоптать и порвать наглеца ногами, а потом впить в еще трепещущее мясо свои клыки, но в том месте, где только что была добыча, поднималась лишь пыль от следов. Падала тварь на землю уже с распоротыми лодыжками и разрезанными жилами в подколенных ямках. Кусач ломаными движениями тщетно пытался подняться, конечности с повреждёнными сухожилиями и мышцами его почти не слушались.

Серп обежал тварь спереди и ударом ножа в открытую рану на голове поставил точку в поединке, хотя походил он больше на расправу.

Вепрь приметил, что кусач ранен в левое плечо, значит тварь скорее всего будет атаковать с правой руки. Такая информация для бывшего боксера-тяжеловеса весьма кстати. Кусач, конечно, не боец в привычном понимании, движение рук у твари рассчитано не на прямые удары, а на боковые, хватательно-рубящие. Вот и сейчас все случилось по классическому сценарию, виденному Вепрем множество раз. Кусач, подбегая к жертве, замахнулся уродливой ручищей и провел резкий боковой удар.

Вепрь в последний момент поднырнул под нее и провел мощный хук слева по корпусу. Хрустнули ребра, кусач взревел, крутанулся в сторону обидчика и сделал замах левой рукой. Но внезапно пробитая двойка по ребрам смазала удар, так что Вепрю досталась просто сильная оплеуха предплечьем вместо снесения головы с плеч когтями. Оба упали на бок лицом к лицу. Кусач задыхался и утробно прерывисто урчал. Вепрь, покачиваясь, встал на ноги. В голове слышался писк, от уха стекала слабая струйка крови, а хрящ уха был сломан, как и гарнитура. Кусач было вскинул в сторону Вепря свои уродливые когти, но противник оказался проворнее - гиря с гулким звуком напрочь снесла твари нижнюю челюсть, тело наконец обмякло.

Стрелка не видела, что в то же самое время Серп и Вепрь творили с кусачами, она была полностью занята своей целью. Похвастаться тем, что ты завалил рубера, не мог позволить себе даже один из ста иммунных, а встретиться с такой тварью во сне означало только одно - гарантированную стирку трусов и постельного белья.

И вот теперь один из ужасов Улья был у нее на прицеле. Рубер завалился на бок, тут же раздался рык, по интонации это была минимум злость, помноженная на ярость. Он рывком привстал, оперевшись на передние конечности и завозился, было понятно, что он рассматривал свою кутью, из которой текла темная кровь. Вдруг он с урчащим выдохом оторвал от нее нижнюю часть ноги, державшуюся лишь за счет шмотья мягкой ткани, отбросил в сторону и поднял глаза на Стрелку. Это был взгляд хладнокровного убийцы, настоящего палача.