Ты лукавила, я это знал. У тех, кто уходит с краев мира, две дороги: ко мне в Форт и в убежища повстанцев. Те, кто принял сегодня бой, сделали выбор; их ждала казнь, тем более, я многих потерял в схватке. И все же… впервые после завершения битвы я услышал от поверженных что-то, кроме проклятий, и, невольно заинтересованный, спросил:

— А что мы получим взамен, кроме перемирия, в котором не нуждаемся?

— Не нуждаетесь?.. — Все такими же холодными были твои глаза, все так же дрожали нацеленные стрелы. — Посмотри вокруг еще раз, Мэчитехьо. Не обманываешься ли ты?

— Что ж.

 — Я окриком заставляя воинов опустить оружие, простер ладонь вперед, и два Исполина отступили, открыв проем в могучей стене стволов. — Я отпущу вас. И поговорю о пленных с одним из ваших вождей. Не здесь, в замке Форта. Кто пойдет со мной?

Худой повстанец с темно-зелеными волосами и цветками черной орхидеи выступил из твоих рядов. Он был очень бледен, а шагнул вперед так резко, что воины снова вскинули самострелы. Они знали носящего имя Меткий Выстрел — твоего молодого, но оттого не менее опасного наставника.

— Нет, Вайю. — Ты обернулась.

 — Уводи всех. Останусь я. Он меня не тронет.

— Я обещал тебе это?

Мне в радость было увидеть, как Меткий Выстрел вздрогнет, как вскинет собственное оружие — самострел, давно украденный у нас, со стрелами уже не каменными, а деревянными. Ты, вразумив его качанием головы, снова испытующе посмотрела мне в глаза.

— Ты убиваешь только в поединке, а наш окончен. Ты не возьмешь на себя бесчестную смерть, когда я прошу мира. — Ты обвела взором повстанцев, возвысила голос: — Я вернусь живой! И не одна! Уходите смело!

Некоторые одобрительно рассмеялись.

Я решил простить твою дерзкую самонадеянность, как простил когда-то нацеленный в спину револьвер. В конце концов, смерть — всего лишь один удар молнии; слова — речной поток, ведущий в неизвестность. Молния всегда знает, когда обрушиться с неба. Не стоит ее торопить.

— Что ж, узнаем, насколько ты предвидишь судьбу, Жанна.

…Ты не дала повстанцам спорить; они убрались, оглядываясь и скалясь. А ты осталась: в кольце моих людей, но отделенная от них мертвым кругом, ты смотрела, как я взмываю в воздух, как приближаюсь к деревьям, как обрушиваю на те, что горят, воду с неба.

Сгустки зеленых туч подчинились взмаху рук, окутали покалеченные кроны. Когда дымка истаяла, на ветвях распустилась молодая листва, и земля наконец перестала стонать. Я опустился против тебя, и воины отшатнулись дальше. Они ждали; все ждали, что сейчас, когда ты одна и беззащитна, я пролью твою кровь. Но я лишь спросил:

— Предпочтешь идти или лететь?

— Я не мешок с овсом. Забыл?..

За миг до этого ответа в твоем прямом взгляде все же был страх. Я улыбнулся.