— Здесь же рисунок, вот завитушка какая-то непонятная, это интересно для читателей. И потом, все-таки начало XIX века. Думаю, это как раз подойдет.

Юля распрощалась: дело сделано. Татьяна Михайловна получила наконец возможность спокойно завершить обед — до возвращения Ружевича еще оставалось время. Все были довольны.

В Машином музее этот день был санитарным, поэтому с утра она оделась попроще, в юбку с кофтой. Юбка была пестрая, расклешенная. А кофточка однотонная, тоже из простой материи, с короткими рукавами. Взяла и косынку — на всякий случай, чтоб волосы во время уборки не лезли в глаза.

Когда шла на работу, зазвонил телефон: Юрка. Маша не стала отвечать. Слишком расстроена, еще не то скажет. Может, конечно, она и выдумывает все, но на душе было муторно. Она отключила телефон.

Музей встретил ее непривычным шумом: санитарный день! Смотрители первого этажа Людмила Савельевна и Анна Александровна громко переговаривались каждая из своего зала. Катя налила в туалете воду в два ведра, себе и Розе Давыдовне, и собралась сразу два тащить наверх. Роза Давыдовна спускалась, чтобы забрать свое, и громко Кате выговаривала: куда она так спешит, разве можно помногу носить.

Звяканье ведер, шум льющейся воды смешивались с гулом голосов. С Машей все здоровались шумно, весело. От этого стало, пожалуй, чуть легче.

В комнате для научных сотрудников Аллочка с Таней тоже протирали окна, столы и стулья. Шеф в уборке участия не принимал: отставной военный, привыкший к порядку и разделению труда, он считал, что поддерживать чистоту — женское дело. Однако он тоже участвовал в субботнике: разбирал бумаги в папках, складывал документы.

Работали все споро, к обеду музей блестел. Владимир Олегович прошел по залам, лично проверил чистоту (проводил даже пальцем по раме сверху) и остался доволен. Домой идти было рано. Шеф отправился по каким-то делам в Исторический, смотрители наверху устроились пить чай. Девочки тоже решили закончить санитарный день чаепитием.

— А не купить ли по такому случаю пирожков? — предложила Аллочка.

Все действительно проголодались.

— Я схожу! — вызвалась Маша.

Ей действительно хотелось пройтись.

Отмахнулась от Тани с Аллочкой, которые попытались сунуть деньги — потом, мол, отдадите, взяла сумочку и пошла. Погода хорошая, до пирожковой два шага.

Пирожковая была на параллельной улице, по соседству с Историческим музеем. Маша подумала об Историческом и снова погрустнела — Юрки там теперь нет, не работать им вместе, и вообще неизвестно, как все дальше сложится. Если пропавшее письмо не найдется, Юрка, скорее всего, уедет из Смоленска. Тем более вот и Юля в Москве. Маше стало совсем грустно.