— Не знаю, не уверен, что Якуб. Но между всеми этими фактами, мне кажется, есть связь. Кстати, я восстановил, что было в том письме Мурзакевича, — и по конспектам, и по памяти. Я ведь его письма изучал очень внимательно. Все, что вспомнил, выписал, но могу и так изложить.

Маша сходила на кухню, принесла свежий кипяток, разлила по чашкам. Юрка продолжил:

— Пропало письмо к тетке Мурзакевича Наталье Соколовой, датируется серединой ноября. Он там сообщает о смерти матери, пишет, что французы ушли, но город после нашествия сильно пострадал, церкви разграблены. Пишет, что перед отступлением французов был у Свирской церкви, ходил причащать тещу церковного сторожа, и нашел там умирающего наполеоновского офицера.

Его кто-то избил, вполне возможно, за мародерство, но Мурзакевич о причинах не говорит. Офицер был, между прочим, поляк. Кажется, он спас этого офицера, отвез его к сторожу и потом за ним ухаживал.

— У Свирской церкви? — В голове у Маши как будто что-то щелкнуло. — Подожди! — Она вскочила, Буонапарте аккуратно спрыгнул на пол и недоуменно посмотрел на нее, но понял, что сейчас он лишний, и благоразумно удалился на кухню.

Маша начала быстро снимать со стола чашки, чайник, пирожки и переставлять на тумбочку.

— Что ты делаешь? — Юрка не мог ее понять. Посуда на тумбочке не помещалась, чашки стояли на самом краю.

— Подожди! — Маша трясла скатерть прямо на пол, но ничего не стукнуло, не звякнуло. Она заглянула под стол, пошарила по полу. Нигде ничего не валялось. — Завитушка пропала! — торжественно объявила Маша.

На работу Маша опоздала. Да бог с ней, с работой, такие дела, что не до работы совсем. Как-то так вчера получилось, что они с Юркой долго целовались, а потом все эти чугунные завитушки, подмигивающие кузнецы, записки, родственники-аристократы со склепами, документы — все закрутилось и привело к настоящей фантасмагории, такой, какую Маша и не ожидала.

Нет, ожидала, конечно. Она любила Юрку, а он любил ее. Как Ромео и Джульетта, как Паоло и Франческа, как Петр и Феврония, как кто там еще? Как Отелло и Дездемона, что ли? Нет, как Отелло и Дездемона не надо. Они просто теперь всегда будут вместе. Как Пульхерия Ивановна и Афанасий Иванович. Маша была не по возрасту рассудительной. Она понимала, что это лучше, чем Дездемона.

До музея они добежали, держась за руки. Дальше Юрка пошел домой, писать очередную заметку, а она на работу. Входя в музей, постаралась пригасить сияние на лице. «Надо о чем-нибудь плохом подумать — для равновесия», — решила она.

Плохого было хоть отбавляй. В конце концов, ничего не прояснилось, никаких похитителей они не нашли. Истоки и мотивы окруживших их загадок были абсолютно непонятны. К ней в квартиру залезают второй раз за две недели. Юрка без работы и под подозрением в воровстве.