Начинался здесь, за окраинными домами, и уходил за горизонт, в неизвестность, точнее, просто за город. Там, за горизонтом, он становился пригородной территорией, сельской местностью.

Почти сразу в тени большого клена они увидели автомобиль. Люди, которые на нем приехали, копошились у часовни. Ее построили недавно, лет семь назад, на месте деревянной церкви, которую в XI веке поставил рядом с местом гибели Глеба смоленский князь Ростислав. Вокруг этой самой церкви здесь уже к началу XII века образовался Борисоглебский монастырь.

Два месяца назад здесь начались раскопки.

Маша слышала, что приехали археологи из Москвы. Сейчас пятеро мужчин копошились недалеко от часовни на самом солнцепеке. В одном из них Маша узнала Ружевича. Она не очень удивилась: Виктор Николаевич — специалист номер один по истории Смоленщины, кого и приглашать в качестве консультанта, если не его. Кстати, теперь понятно, почему прячущийся в тенечке автомобиль показался ей знакомым. Хотя Ружевич на работу предпочитал ходить пешком, машину его музейные сотрудники знали.

Алексей с Машей подошли ближе. Археологи сгрудились вокруг какой-то железной штуковины — видимо, только что откопали.

— Это фрагмент креста, верхняя часть, — сказал один, с бейсболкой и в майке, обвязанной вокруг талии — чтобы не потерялась, что ли?

— Да, — согласился другой. Этот был постарше, в соломенной шляпе и промокшей от пота футболке. — Обратите внимание, ковка какая сложная — хороший мастер делал. Только это, конечно, уже позднее изделие, не раньше XIX века. Как думаете, Виктор Николаевич? — повернулся он к Ружевичу.

— Возможно, это остатки того креста, который поставил здесь в конце XIX века муромский купец Ермаков.

Он излечился водой из святого колодца и в благодарность водрузил здесь золоченый крест, — помедлив секунду, авторитетно пояснил Ружевич.

Все закивали. Маша уважительно покосилась на колодец. Теперь он был закрыт железной крышкой, пить из него считалось небезопасным, вода грязная. А раньше, всего полтора века назад, был целебным.

— Позолота совсем не сохранилась, — протянул тот, что помладше.

— Она и должна была за это время стереться, тем более в земле валялся. Большого интереса этот крест для нас не представляет, — пояснил старший.

Из того же переулка, откуда недавно пришли Алексей с Машей, выехала «Газель».

— О, вот и телевизионщики! — оживился Ружевич.

Маша поняла: его пригласили с телевидения, чтобы принял участие в съемке. Авторитет Ружевича придавал раскопкам дополнительный вес в глазах смолян. Виктор Николаевич и тот, что постарше, двинулись навстречу «Газели», остальные пошли за ними. Из часовни вышел человек в рясе, помахал Алеше рукой. Кивнув Маше, Алеша направился к часовне.