Он высунул язык, кончик которого был запятнан кровью, и передо мной блеснула пара зловещих острых клыков. Их вид вызвал у меня дрожь возбуждения. Внизу живота разлилось тепло, кровь прилила к щекам.

Кингфишер встретился со мной взглядом.

— Осторожнее, человек. У нас, фей, отличное обоняние. Ты будешь удивлена, если узнаешь, что мы можем учуять в воздухе.

Он отложил кусок хлеба и мяса, который держал в руках, и очень медленно откинулся на стуле. Выражение его лица внезапно стало серьезным, глаза настороженными, голос низким и мягким, как бархат.

— Почему ты до сих пор не позаботился о своей губе? Ее могут вылечить. Такая маленькая ранка? Даже следа не останется…

Глаза Кингфишера прищурились, продолжая буравить меня.

— Я собирался заняться этим после завтрака, но теперь решил не делать этого.

— Ну, конечно. — Я отщипнула небольшой кусочек сыра, который он положил мне на тарелку, и запихнула его в рот.

— Да. Только что, вообще-то. Я собираюсь оставить его на память.

— Напоминание о том, как слабая человеческая девушка пустила тебе кровь? Ты хочешь, чтобы твои друзья знали об этом? — Черт, этот сыр по консистенции напоминал клей.

Я продолжала жевать, но во рту у меня так пересохло, что сыр превратился в густую пасту.

— Мне нравится, когда меня удивляют, — сказал Фишер, вертя в руках вилку. — А еще я поклонник агрессивной прелюдии. Это будет забавным напоминанием.

Я резко вдохнула, и сыр попал в горло. Задыхаясь и отплевываясь, я отчаянно пыталась избавиться от него, но совершенно безуспешно.

Кингфишер наклонился вперед, снова проведя языком по зубам. Он многозначительно улыбнулся и сказал:

— Что, черт возьми, здесь происходит? Ты пытаешься убить бедную девушку?

Лейн появилась из ниоткуда, окутанная облаком сладких духов и шелка цвета шафрана.

Она поставила тарелки, которые принесла с кухни, и начала успокаивающе поглаживать меня по спине.

— Что ты с ней сделал? — Она сердито посмотрела на Фишера.

— Ради всех богов, которые когда-либо были или будут, не могла бы ты говорить тише? — простонал он.

Кингфишер выглядел так, словно вот-вот взорвется от смеха. Этот гребаный ублюдок наслаждался происходящим.

Я приготовилась к жестокой подколке — он был в нескольких секундах от того, чтобы сказать сестре, что все, что она чувствует, моя вина, а не его. Но когда он заговорил, то застал меня врасплох.

— Ты права. Прости, Лейн. Я не подумал об этом. Я позавтракаю и оставлю вас обеих в покое. Если Рен появится, передай ему, что я в бане, смываю свои грехи. Увидимся после обеда, Оша. Будь готова попрактиковаться в том, чему мы научились вчера.

Я смотрела, как он уходит.

Он взял на себя мою вину.