Я еле заставила себя шагнуть вперед и вошла за ним в кузницу.

— Если бы я спросила тебя о чем-то, ты бы мне не ответил. А если бы и ответил, то это была бы неправда.

— Неверно. Если бы ты спросила меня о чем-то, достойном ответа, я бы ответил. И если бы я ответил, то это была бы правда. — Как и вчера, он начал снимать с себя доспехи, снова начав с меча. На этот раз я была готова и не вздрогнула, когда он достал оружие.

Его руки ловко справились с ремнем, который тянулся по его боку, и отстегнули нагрудную пластину.

— Испытай меня, человек.

Кингфишер уронил на пол свой нагрудник.

Я прислонилась к верстаку и сказала:

— Элрой клянется, что мужчина будет врать о размере своего члена каждый раз, когда женщина его спросит.

— Ты спрашиваешь меня, какого размера мой член, Оша?

— Мне не важно, насколько он велик. Мне важно, что ты ответишь.

Медленная, пугающая ухмылка расползлась по его лицу.

Он оглядел кузницу, выглядя растерянным.

— Прости, но я не уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду.

— Спроси мужчину, какой у него член, и он покажет тебе, что он полон дерьма.

— А может, ты просто тратишь мое время, и нам лучше заняться тем, чему ты собираешься меня здесь учить, — огрызнулась я.

Руки Кингфишера переместились на шею. Ему потребовалось всего четыре секунды, чтобы снять серебряную пектораль.

— Может быть, дело в том, что ты задала мне вопрос о моем члене, как маленькая голодная сучка во время течки, а не спросила о чем-то важном?

Боги, он продолжал удивлять меня. Каждый раз, когда я думала, что достигла предела того, насколько одно живое существо может ненавидеть другое, он доказывал мне, что я способна на гораздо большее.

— Хорошо. Отлично. Я спрошу тебя о том, что имеет значение. Тебя изгнали из ивелийского двора, потому что ты совершил что-то плохое. Беликон сказал, что ты сровнял с землей целый город.

Он изогнул темную бровь, глядя на меня.

— Ты это сделал? — спросила я.

— Почему ты хочешь это знать?

Он пристально смотрел на меня. Даже на расстоянии я видела, как среди этого моря яркой зелени клубится пойманная в ловушку ртуть.

— Да. — Это слово прозвучало резко. С вызовом. — Да.

— Потому что у меня не было выбора.

Я ударила ладонями по верстаку, чувствуя, как гнев железным кулаком сжимает мою грудь.

— Ты не готова к этой информации. И никогда не будешь готова.

Мой голос дрожал, когда я заговорила.

— Ренфис сказал, что ты страдал последние сто лет, потому что тебя изгнали после того, как ты уничтожил тот город. Куда они тебя отправили?

Кингфишер подошел к верстаку. Доспехов на нем уже не было. Он снова был одет в простую свободную черную рубашку и черные штаны. На его шее висела серебряная цепочка — та самая, которую он одолжил мне, когда я умирала, — она поблескивала, привлекая мое внимание.