После того, как Элрой стал слишком часто оказываться в опасной близости от разоблачения, он заявил, что больше не будет выковывать свои похожие на иглы клинки, и запретил мне использовать его печи для этих целей. Мы должны были стать стеклодувами, и не более того.

Когда я была маленькой, Элрой казался мне настоящим гигантом. Он был легендой даже среди самых опасных преступников Третьего округа. Он был высоким, широкоплечим, мышцы его спины натягивали пропитанную потом рубашку. Он был силой природы. Каменным столбом, высеченным в горе. Непоколебимым. Несокрушимым. Только недавно я начала понимать, что он был влюблен в мою мать. После ее убийства, постепенно, кусочек за кусочком, я наблюдала, как он увядал, становясь все меньше похожим на самого себя. Становился тенью. Сейчас мужчина, стоящий передо мной, был едва узнаваем.

Его мозолистая рука дрожала, когда он указывал на полированный металл, сверкающий, как грех, на столе, между нами.

— Ты отнесешь его обратно, вот что ты сделаешь, Саэрис.

— Я сам сломаю тебе шею, если эта штука не исчезнет отсюда в ближайшие пятнадцать минут.

Я не могла сосчитать, сколько раз теряла сознание от духоты. Я не представляла, как Элрой здесь выживает. На мгновение я прониклась к нему уважением, которого он заслуживал, и обдумала его требование. А потом я стала фантазировать о том, какими могут быть ощущения от прохладного южного бриза, и о восхитительной тяжести полного желудка, и о блаженной мягкости пуховой постели, и о будущем Хейдена, и моя привязанность к человеку, который когда-то любил мою мать, отошла на второй план.

— Я не могу сделать то, о чем ты меня просишь.

— Я знаю, что бороться за выживание здесь лучше, чем истекать кровью на гребаном песке! Ты этого хочешь? Умереть на улице на глазах у Хейдена? Чтобы твое тело, как тело твоей матери, сгнило в сточной канаве и его склевали вороны?

Я никогда раньше не разговаривала так с Элроем. Никогда. Но он переживал потерю за потерей от рук городских стражей. Людей, которых он любил, вытаскивали из постели и казнили без суда и следствия. Его родной брат умер незадолго до моего рождения, умер от голода в особенно тяжелый год, потому что Мадра не переправляла продовольствие из Обители в другие районы города. Богатейшие подданные королевы продолжали устраивать пышные вечеринки, угощались экзотическими блюдами, привезенными с пастбищ далеко за пределами Хэланда, пили дорогие редкие вина и виски, а жители Зилварена в это время умирали на улицах от голода. Элрой был свидетелем всего этого. Даже сейчас он сам едва выживал от недели к неделе. Если стражи не стучали в его дверь, проверяя, не изготавливает ли он оружие, то они выбивали ее, охотясь за мифическими магами, которых даже не существовало.