На самом деле, это не имело значения. Он будет страдать так же, как заставил страдать меня. Я слабела с каждой секундой, из моих ран с феноменальной скоростью вытекала кровь. Время шло. Скоро меня не станет, но… упрямая часть меня хотела, чтобы он умер первым. И я хотела стоять на ногах, когда это произойдет. Так что я начала действовать.

Моя эпитафия будет короткой и милой. Элрой придумает, как почтить мою память, если, конечно, переживет все это. А пока я собиралась поднять свой кровоточащий затылок с этого жесткого пола и посмотреть, что будет дальше.

Когда мне наконец удалось подняться на ноги, я вспотела, ноги подкашивались, и меня подташнивало. Тяжело дыша, я сделала один неуверенный шаг к капитану и поняла, как трудно будет оставаться в сознании. Я была еле живой, дышащей подушкой для булавок. Меч Харрона и другой его кинжал все еще торчали из меня. Просто чудо, что меч не выпал. Тяжесть оружия, режущего меня изнутри, была невыносимой, но я сдерживала крики, пока, спотыкаясь, плелась на ледяных ногах к Харрону.

В отчаянии он хлопал себя по штанинам, отряхивая ткань размашистыми движениями, но при этом очень осторожно, чтобы не задеть расплавленное серебро.

— Чудовище, — шипел он. — Этим ты погубишь мир. Не позволяй ему забрать меня. П-пожалуйста!

Чего он ожидал? Разве он прислушался ко мне, когда я умоляла спасти мне жизнь? Пожалел ли он меня перед тем, как вогнать свой меч в мое нутро? Он этого не сделал. Я не понимала, что делаю, но если это был дар, способный уничтожить мир, то хорошо. К черту этот город и к черту этот мир. Моя семья уже обречена, и какое мне дело до кого-то еще? Если Харрон говорил правду, то я окажу услугу всем остальным жителям Третьего округа.

Факелы, висевшие на стенах, пылали, их огонь плясал и дрожал, отбрасывая на камень жуткое оранжевое сияние. На земле серебристые нити упорно взбирались по ногам Харрона, ощупывая их, все выше и выше, стремясь найти открытую кожу.

Я не понимала откуда знаю это, но не сомневалась, что Мадра услышит крики Харрона, как только они достигнут своей цели.

— Пожалуйста, — прошептал Харрон.

Только боги знают, хватит ли у меня сил вытащить его, но я собиралась попытаться.

К возвышению, где было похоронено богато украшенное оружие, вели ступени. Когда я поднялась на первую из них, громко застонав от боли, Харрон вышел из ступора. Он поднялся на ноги, его голос звучал громко и настойчиво.

Мое зрение полыхнуло красным, вся моя жизнь, полная гнева и несправедливости, наконец-то потребовала возмездия. Ад уже обрушивался на это место много веков назад.