— Его глаза снова обратились ко мне, словно я была якорем во время шторма, единственным, что могло его удержать.

— Верно. Пятьдесят пять. — Он провел следующие восемь лет, пытаясь найти монету, когда достиг центра, не так ли, любовь моя?

Впервые с тех пор, как три регента начали издеваться над ним, Фишер вздрогнул.

Он слегка покачал головой.

Малкольм усмехнулся.

— Однажды Таладей зашел проведать нашего Кингфишера и сказал, что земля задрожала так сильно, что камень треснул у него под ногами, и образовалась щель. И вот, пожалуйста, секрет открылся.

— Позволь мне угадать, — сказала Мадра. — Под твоим прекрасным лабиринтом был портал. И он действовал.

— Точно! Очень проницательно.

Беликон обвиняюще прищурил слезящиеся глаза.

— Те же самые вибрации сотрясали мой дворец.

Малкольм цокнул языком.

— Ты надоел ему до чертовых слез, и он больше не мог этого выносить, — съязвил Кэррион. До сих пор он держал язык за зубами, но то, что он продержался так долго, было просто чудом. Кэррион был не из тех, кто упускает возможность оскорбить кого-то, какой бы ужасной ни была ситуация. Малкольм шагнул вперед и сжал рукой горло Кэрриона. Король вампиров обнажил клыки, наклонившись ближе.

— Это, наверное, странный… мох… которым эти водные эльфы натерли… все мое тело… — Кэррион скривился. — У него был странный… запах…

Живые боги, он не знал, когда пора остановиться.

— Острый язык, — усмехнулся Малкольм. — Я с удовольствием осушу тебя, когда все это закончится.

— Хочешь знать, почему я полез в эту ртуть? — спросил Фишер. Это был отвлекающий маневр. Чтобы отвлечь внимание от Кэрриона. Если мы выберемся отсюда живыми, я сверну контрабандисту шею за его глупость, и я была уверена, что Фишер тоже готов был это сделать. Однако уловка Фишера сработала. Малкольм отпустил Кэрриона, и на его лице отразилось отвращение, когда он снова повернулся к Фишеру.

— Ты ушел, потому что безумие наконец-то сломило тебя, — рискнул предположить Беликон. — Мы все знали, что рано или поздно это случится. Ты был поражен этим недугом задолго до того, как появился у ворот Гиллетри.

— Это правда, любовь моя? — спросил Малкольм. — Неужели ртуть в твоей голове окончательно лишила тебя здравомыслия?

— Мне стало лучше. Но нет. Я ушел не по этой причине. — Он слегка опустил плечи, переместив вес тела вперед. Я следила за ним так пристально, что заметила, как это произошло. Я много раз видела, как он дерется, поэтому знала, что Фишер не будет смещать свой вес без причины.

Я напряглась, мои глаза расширились.

Его брови дрогнули. Едва заметно.

Малкольму он сказал:

— Я вошел в портал, потому что почувствовал, как меч моего отца зовет меня. И я знал, что он мне понадобится для этого.