Он выглядел оскорбленным.

— Что, теперь я твой раб?

— Если ты настаиваешь на том, чтобы оставаться здесь и раздражать меня, то ты должен быть хотя бы полезен. Таковы правила.

Он скорчил гримасу, но все же подошел, взялся за ручки мехов и начал их качать.

— Давай. Мы застряли здесь на несколько часов. Ты можешь поделиться со мной. Я не буду подкалывать тебя, обещаю.

Я фыркнула. Обещания Кэрриона не стоили бумаги, на которой были написаны. Он был известен тем, что клялся направо и налево, а потом не сдерживал своего слова. Было бы очень глупо с моей стороны ожидать, что он сдержит это обещание… Но я обнаружила, что начала говорить.

— Я простила его, я, полагаю. Да. Он не заставлял меня делать ничего, что причинило бы боль мне или кому-либо еще. Он заставлял меня что-то делать, потому что считал, что так я буду в безопасности. И он знает, что произойдет, если он когда-нибудь сделает это снова.

Это, конечно, заслуживало ехидного замечания со стороны Кэрриона. Но нет. Все пять кругов ада, должно быть, замерли. Он просто кивнул.

— Знаешь, мне показалось странным, когда он подкупил меня, чтобы я искупался ради ботинок. Я спросил одну из эльфов, которые пришли искупать меня.

Ну, знаешь, одна из водных эльфов с огромной… — Он изобразил руками две внушительных груди. — Я спросил ее, зачем они пытаются содрать с меня три слоя кожи этим странным мхом, и они сказали, что он особенный. Мол, феи, которые часто занимаются сексом, любят его, потому что он уничтожает запахи их других партнеров. Я не мог понять, почему Фишера волнует, что я пахну как те тройняшки, которые только что начали работать у Калы…

Я воздержалась от комментариев. Я подозревала, что именно поэтому Фишер заставил Кэрриона принять ту ванну, но никогда не говорила об этом вслух.

Даже для того, чтобы поддеть его. Я не понимала, что чувствовала по этому поводу. И я была слишком труслива, чтобы признаться в том, что я чувствую сейчас.

Я взяла тигель щипцами. По пути к печи Кэррион снова подбросил в воздух кольцо, которое вертел в руках, и я схватила его раньше, чем он успел его поймать, и опустила в тигель с ртутью.

— Что? Тебе нечего сказать по этому поводу? — спросил он.

— Не совсем. Кто знает, зачем он это сделал. Может, он просто подумал, что ты воняешь.

— Слушай, у Фишера есть свои секреты. Я не сую свой нос туда, куда…

Я замолчала, наклонив голову. Я ведь услышала это, верно? Ртуть только что заговорила?

— Что? — спросила я вслух.

— Я сказал, — начал Кэррион, но я прижала палец к губам, свирепо глядя на него, а затем указала на тигель. Он сразу все понял и закрыл рот.

Хм. Так вот чего хотела эта ртуть. Один секрет? С этим я справлюсь. Я усвоила урок после того, как отдала песню ртути Авизиета, и она исчезла из памяти всех, кроме меня. На этот раз я буду умнее.