Вздохнув и ощутив приятную боль, я откинулась на смятые простыни и уставилась в потолок, наблюдая, как пылинки кружатся в золотистом утреннем воздухе. Где, черт возьми, был Фишер? Я задала этот вопрос с долей смирения. Если я его знала, он уже вернулся в Иннир, взбешенный и злой. А я брошена здесь на три дня из-за его неспособности управлять своими гребаными чувствами. Я повернула голову, и мое сердце замерло при виде крошечной капельки засохшей крови, испачкавшей простыни рядом со мной.

В голове стало пусто. Я позволила этой мысли всплыть в моей голове. Я не пыталась ее обработать.

Я достигла предела своих возможностей, пытаясь проанализировать все, что произошло после Зеркального зала. Это был лишь еще один пункт очень длинного и запутанного списка, с которым мне когда-нибудь придется разобраться. Пока же все, что я знала, — это то, что я сама хотела этого. Я попросила об этом, и, кстати, мы с Фишером теперь могли говорить друг с другом мысленно.

В гостиную квартиры лился свет. С мебели и картин были сняты пыльные простыни, открывая уютное пространство, полное мелких сокровищ, книг и безделушек, которые придавали этому месту ощущение домашнего уюта.

На полке над камином стояло множество стеклянных банок, наполненных огрызками древесного угля и кистей.

Фишер сидел за круглым столом у окна, вытянув перед собой длинные ноги. Солнечный свет золотил одну сторону его лица, смягчая резкие очертания челюсти и гордую линию носа. Он смотрел в окно, наблюдая, как ветви дерева по другую сторону стекла мягко покачиваются на ветру. Он казался погруженным в свои мысли. Даже расслабленным. Какая-то часть меня не хотела сообщать о моем присутствии.

После того, каким напряженным он был в последнее время, мне нравилось, что он наслаждался моментом покоя. А я, как оказалось, была гребаной трусихой. Нужно было еще многое обсудить, а я боялась этого разговора. Он мог закончиться только плохо, и…

Фишер закрыл глаза, позволяя солнечным бликам играть на его лице.

— Я не знал, какой кофе ты пьешь, — мягко сказал он.

— Как давно ты знаешь, что я здесь?

Он грустно улыбнулся.

— Я бы оделась, — объяснила я, — но в той сумке, которую ты для меня собрал, не было никакой одежды. Я ценю твою заботу о моей безопасности, но четыре разных метательных ножа, полевой набор для перевязки и бутылка виски — это, пожалуй, перебор.

Не помешали бы чистая пара белья и зубная щетка.

Это вызвало у него смех.

— Справедливое замечание. Я учту. В следующий раз будет только два ножа и походная фляга. Плюс нижнее белье и зубная щетка.

Я тихонько рассмеялась.

— Я хотела надеть вчерашнюю одежду, но потом нашла ее в кровати, изорванную в клочья, и эта идея тоже отпала.

— Не волнуйся. Я с радостью исправлю свое упущение.