Трудно было сосредоточиться, когда он стоял так близко. Кончики его ушей выглядывали из прядей волос, между приоткрытыми губами виднелись острые клыки. От его кривой, насмешливой улыбки мне захотелось забыть о своем доме. Мне захотелось вспомнить, как я забиралась к нему на колени, как его сильные руки нашли мою талию и…

Я не собиралась терять голову из-за него. Не после того, что он сделал со мной прошлой ночью, заставив подчиниться его воле.

— Я не выбирал свою судьбу. Я бы не остался здесь, если бы не было необходимости. Эта ответственность лежит на мне с момента рождения.

Она стала моей, когда я сделал первый вдох. Ты — всего лишь одна из сотен тысяч людей, живущих в твоем городе. Зачем брать на себя ответственность за их спасение, если они отказываются спасать себя сами?

Он уже знал ответ на свой вопрос. Он не был глупым. Но я все равно произнесла его вслух, потому что ему явно нужно было это услышать.

Он ничего не ответил. Просто посмотрел на меня так, что я почувствовала себя маленькой и глупой.

— После тебя, малышка Оша.

Эта кузница была совсем не похожа на ту, что мы использовали в Зимнем дворце.

Она была огромной и наполнена таким количеством оборудования, что я даже не знала, куда смотреть в первую очередь. Печь была такой большой, что я могла встать в ней во весь рост, если бы захотела — плохая идея, учитывая мощный огонь, который уже бушевал в ней. Вдоль одной из стен тянулись ряды тиглей всех форм и размеров. На полках стояли мензурки, палочки для перемешивания и колбы. Ступки и пестики, а также большие стеклянные флаконы с порошками, сушеными травами, цветами и всевозможными жидкостями.

С одной стороны кузница выходила в небольшой, засыпанный снегом сад, в центре которого стояла скамейка и высокое дерево без листьев.

За высокой кирпичной стеной я разглядела верхушки деревьев — на этот раз вечнозеленых сосен — и скалистые склоны внушительной горной цепи вдали.

— Они прекрасны, — сказала я, прежде чем смогла остановиться. — Горы. Я видела их изображения в книгах, но никогда не думала, что они могут быть такими… величественными.

Фишер с задумчивым выражением на лице посмотрел на горы вдалеке.

— Омнамеррин. Так называется самый высокий пик.

Тот, что с острой вершиной. На языке древних фей оно означает — спящий гигант.

— А люди пытаются на нее взобраться?

— Только если хотят умереть, — ответил Фишер.

Странно. Я оглянулась через плечо, пытаясь осмыслить то, что я видела.

— Почему ты так хмуришься? — спросил Фишер.

— Потому что… — Я оглянулась на дверь позади меня и теплый, уютный коридор за ней. — Все размеры неправильные. Мы только что были на третьем этаже. А другие комнаты, которые мы проходили, были гораздо меньше.