— На рассвете пятого дня ты воззвал к народу и пробудил сердца наших людей, так что даже те, кто был готов пройти через черную дверь, отвернулись от смерти и нашли в себе силы встать на ноги. Взять свои луки. И свои мечи. И своих друзей. Ты возглавил атаку на кроваво-красную гору… — Голос воина надломился.

К нему подошла высокая женщина-фея, одетая в кожаные доспехи. На ее лице был неровный шрам, рассекавший нижнюю губу.

В челюсти Кингфишера дрогнул мускул. Он не мог встретиться с женщиной взглядом.

У стойки бара один из сатиров с внушительными рогами и мохнатыми козлиными ногами вышел вперед.

Его глаза ярко блестели, отражая пламя, ревущее в камине, когда он поднял свой бокал за Кингфишера.

Рен склонил голову, его темные глаза были печальны.

— Я помню, — тихо сказал он.

Сатир поднял свой бокал чуть выше, сначала за Рена, а затем за Кингфишера.

Каждый посетитель таверны поднял в руке стакан или бокал. Все они выкрикивали это слово. Все пили.

— Ты спас мост в Лотброке.

— Ты удерживал перевал Туррордан, пока не пошел снег.

— Вы сражались с Малкольмом на берегах Дарна, пока река не стала черной от их крови.

Снова и снова завсегдатаи таверны поднимались и говорили. Казалось, у каждого из них была своя история. Кингфишер стоял молча, его горло судорожно сжималось. В конце концов он не смог больше хранить молчание.

Я смотрела ему вслед, не в силах осознать того, что только что увидела и услышала. О Кингфишере. Кингфишере и Рене. Столько историй о доблестных сражениях и невероятных подвигах. Судя по тому, как двое мужчин отреагировали, когда поняли, что их узнали, я решила, что на нас вот-вот нападут.

Но это было совсем не так. Для меня Кингфишер был угрюмым, сквернословящим ублюдком, на которого я бы не помочилась, если бы он горел.

Для всех, кто находился в этой таверне, он был гребаным живым богом.

На поляне снаружи нас ждали врата в ад.

Клубящаяся пасть из теней и дыма была небольшой. Возможно, ее хватило бы, чтобы проглотить лошадь. Удобно, ведь перед ней стоял Кингфишер с Биллом, Аидой и гнедой лошадью Рена. Обмякшее тело Кэрриона свисало со спины Билла. Он потерял ботинок где-то между сараем и поляной, и Фишер, очевидно, не посчитал потерю достаточно важной, чтобы что-то предпринять.

Меня тоже мало волновал пропавший ботинок Свифта, я была слишком занята разглядыванием кружащегося черного вихря за спиной Фишера, чтобы обращать внимание на что-либо еще.

То, как он втягивал в себя свет, оранжевое сияние из окон таверны, скручивая его в тонкие нити, которые он всасывал во вращающуюся воронку в центре, заставляло меня очень, очень медленно отступать от него.