Летом тут купаются детишки, но сейчас она пустует: не сезон. Для новичка это идеальное место, чтобы научиться стоять и управлять доской. Только будьте, пожалуйста, аккуратны.

Он положил сап на золотистый песок, постоял минуту, глядя на то, как я резво избавилась от сарафана, оставшись в купальнике, и снова вздохнул.

— Если упадете в воду — сразу выходите на берег и бегите в номер отогреваться.

— Не волнуйтесь, не упаду. Спасибо, Иван Петрович.

Я дружила с балансом, спасибо за это йоге и фигурному катанию. Да, не профессионал, обычный любитель, но это лучше, чем ничего.

Оставшись в одиночестве, я толкнула доску в воду. Холодная вода обожгла ступни, лизнула щиколотки. Я зашла в реку по колено. Табун мурашек поднял дыбом тонкие волоски на руках.

— У тебя все получится, — шептала, усаживаясь на сап и приноравливаясь к веслу. От неловких резких движений широкая доска ходила ходуном, черпая воду скругленными краями. — Пиковая Дама и не с такими сложностями справлялась. Подумаешь, усидеть на дощечке! Пфф! Ерунда!

Наконец я нашла правильное положение тела, приноровилась к веслу и аккуратно вывела сап в центр бухты, огороженной буйками.

Здесь и правда было тихо: ни ветра, ни волн, голоса со «взрослого» пляжа не долетали, лишь ор сумасшедших чаек, кружащих над зеркальной гладью. «Дай! Дай! Дай!»

Я осталась наедине с собой, со своими мыслями и рекой. Идеально! Прозрачная вода бесшумно облизывала песчаный пляж, мягко покачивала доску. Аккуратно уложив весло, я легла на спину, чертыхнувшись про себя за забывчивость, — кепка сейчас была бы очень кстати! — закрыла глаза и…

Это была идеальная медитация: ощутить обнаженной кожей невесомое прикосновение южного ветра, кончиками пальцев чувствовать прохладу воды.

Крики чаек становились все тише. Убаюканная плеском воды, я закрыла глаза, расслабилась и уснула.

— Девушка… Эй, красавица…

В сон ненавязчиво вплелся приятный баритон, на разогретую солнцем кожу упали прохладные капли, быстро приводя меня в чувство.

Я дернулась, но вовремя вспомнила, где нахожусь, аккуратно села на доске, с трудом разлепляя глаза, отвыкшие от яркого света, и сфокусировалась на хозяине голоса. Интересно, сколько времени прошло?

— Говорю, хватит спать, так и сгореть можно.

Баритон принадлежал мужчине, сидящему в лодке с ярким оранжевым кругом на носу. Понятно, спасатель. Он подошел к сап-доске достаточно близко и без смущения разглядывал меня, пряча глаза под козырьком вылинявшей от солнца кепки. Темноволосый, загорелый, гладко выбритый, одетый в простую белую футболку и хлопковые брюки. На запястье левой руки — светлая полоска кожи там, где раньше были часы. На правой руке нет обручального кольца.