Пришлось сделать крюк до дома, чтобы убрать в сейф подписанный контракт, — я рассказывал, а перед глазами мелькали кадры вчерашнего вечера. Кто бы знал, чем все закончится… Хотя кому я вру? Наверняка после ресторана мы бы сорвались в гостиницу, сняли номер.

— Она попросила разрешения посмотреть мою квартиру. Вернее, нашу с Ингой квартиру. Сказала, что ей просто интересно…

— С*ка, бл*дь… Интересно ей⁈ Отказать слабо было⁈ Посидела бы в машине пять минут, не переломилась… Такие твари в пустыне могут год прожить без еды и воды и ничего с ними не случится.

Ну ты даешь, Глеб… Что было дальше?

Дальше… я шел по следам воспоминаний, как по доске, утыканной гвоздями и усыпанной битым стеклом. Я, Глеб Луговой, которого уважали в бизнесе, сейчас сам себя презирал. Голос звучал так, словно вчера я весь день пил или орал. Сипло, рвано. Герой, твою мать!

— Зашли в прихожую, потом Магдалена попросила показать, где туалет. Пока она была там, я закинул бумаги в сейф, а в коридоре столкнулся с ней…

— Судя по всему, сильно столкнулся. Ушибся, поди, — сарказм и разочарование сочились в голосе друга, звучали в каждом слове, — так сильно, что вся кровь от головы отлила в младшего брата, — горько хмыкнул Борис.

— Знаешь, в какой–то момент я подумал, что ты переболел чумой по имени Магдалена. Жаль, что я ошибся…

— Ошибся… — я растер лицо руками, но все равно не мог выбросить из памяти Ингу. В ее взгляде плескались боль и ненависть. Кажется, это все, что осталось от нашей любви.

Хорошо, что Инга не стала вдаваться в подробности произошедшего и требовать объяснить, почему все так произошло. Она слишком умная и гордая, а рассказывать детали, глядя ей в глаза… Нет, не смогу.

Рассказать о том, как ладонь Магдалены оказалась у меня на груди, потом тонкие пальчики скользнули между пуговицами рубашки и обожгли голую кожу, а другая легла на ширинку, легко сжимая и поглаживая восставшую плоть. Затем мозг отключился… Я пришел в себя только когда увидел в дверном проеме жену, ее горящий болью и ненавистью взгляд, побледневшее лицо. Ослепляя, вспыхнул свет. Тайное стало явным. Но не все…

Пока я предавался воспоминаниям, мой партнер молча переваривал полученную информацию.

— Ты знаешь, Глеб… — он вернулся за стол с таким выражением лица, словно желал забыть все то, что только что услышал, — не приходи на нашу с Аленой годовщину свадьбы, не надо. Жена не захочет тебя видеть, она ведь с Ингой сто лет дружит. Девчонки стали ближе, чем родные сестры. Извини, но мне не нужен скандал и портить настроение супруге я не собираюсь.

— Ничего, я понимаю.

Я понимал, что моя жизнь начала рассыпаться. Медленно, тихо, незаметно.