Они начали яростно торговаться. В конце концов Кит согласился заплатить Рипли пятьсот. Тогда тот извлек свой журнал, разыскал файл и сбросил его на дискету.

— Спасибо, — сухо поблагодарил Кит, передавая ему взамен чек на пятьсот долларов.

— Для тебя лучше, чтобы чек был в порядке, — съязвил Рипли, гнусно ухмыляясь.

— Не наглей и придержи язык, — рыкнул на него Малькольм.

— Все в порядке, Малькольм. Рипли не может не быть наглым, так же как обезьяна не может не иметь блох. Пойдем посмотрим, что я купил за эти деньги.

И они покинули Рипли, который, кудахтая, сложил чек и засунул в свой бумажник.

В полученном от него файле было совсем немного информации. Рипли прошел через Врата и занес в журнал место и время.

«Тридцать два градуса восточной долготы и двадцать шесть градусов южной широты, конец сентября 1542 года.

Примерно в двух милях к северу от Врат, на побережье бухты Делагоа, Мозамбик, находится маленький торговый поселок португальцев. Несколько туземных племенных групп в этой местности говорят на двух диалектах: свази и шона.

У туземцев наблюдаются следы исламского влияния. Они возникли при контактах с мусульманскими торговцами. Но это влияние незначительно. Отношения между туземцами и португальцами враждебные. В этом поселке нет абсолютно ничего, представляющего хоть какую-то ценность.

Мой вывод — данные Врата не представляют абсолютно никакой ценности и не заслуживают дальнейшего исследования».

На этом файл кончался.

— Ну, — тяжело процедил Кит, — что ты обо всем этом думаешь?

— Он взял за эту информацию пять сотен. Это немалая сумма. Значит, там что-то происходит.

Кит вызвал из памяти компьютера карту Мозамбика. Видеосюжеты на стене его офиса сменились очертаниями Южной Африки. «Мозамбик… — бормотал он себе под нос. — Это совершенно бесполезное место. А в 1542 году еще ни один европеец не заходил дальше побережья. И никого, кроме племен шона и свази в открытом вельде и кочевников в Калахари».

— А еще семитских групп венда-лемба в Восточном Трансваале, — добавил Малькольм. — Они, слава Богу, находились в изоляции вплоть до 1898 года.

— Тогда почему же Рипли запросил столько денег за эту информацию? — поднял голову Кит. — Хотел бы я знать, чем занимался Фил Джонс в последнее время.

— Думаю, нам надо это выяснить.

— Правильно. Ты возьмешь его в оборот или мне этим заняться?

Малькольм выдавил улыбку. Первую, которую Кит заметил у него за последние недели.

— Ты слишком бросаешься в глаза, Кит. Все знают, что ты выискиваешь следы Марго. Лучше я займусь этим хорьком, посмотрю, что он замышляет, с кем общается в последнее время.

— Звучит разумно. А я позвоню Буллу. Он сейчас пытается установить, кого еще нет на станции.

Когда Малькольм выходил, Кит уже набирал номер.