Сотрудники розыска почти сразу установили, что Гайкин – сын бывшего министра финансов правительства, давно канувшего в небытие. А вот то, что у него имеется сестра, установили намного позже.

На операционном столе в прозекторской труп сына министра мало чем отличается от трупа любого бродяги. Смерть равняет всех, выстраивая по собственному ранжиру. Всего несколько часов назад этот человек был для Елистратова одним из главных подозреваемых в убийстве. И вот, что называется, приплыли…

– Гайкин болел астмой, – сообщил Дитмар судмедэксперту. – Может, все же это не убийство? Может, он просто умер?

– На трупе никаких повреждений, сами видите, полтора часа уже осматриваем вместе – ни ран, ни ссадин, ни кровоподтеков. Под ногтями все чисто. Нет никаких следов борьбы. Только вот здесь, под левой лопаткой, у него след от свежей инъекции. Вот, видите? – судмедэксперт перевернул тело и показал.

На бледной коже – крохотная багровая точка.

– Он астматик, – повторил Дитмар. – Я завтра узнаю в медпункте музея, может, он ходил на какие-то уколы. Похоже на след от прививки, нам под лопатку еще в школе, помню, делали.

– Начинаю вскрытие, – известил судмедэксперт по громкой связи на запись. – Труп мужчины славянской внешности возраста примерно тридцать – тридцать пять лет, крепкого телосложения, удовлетворительного питания. Время… дата…

Когда судмедэксперт взялся за пилу, Елистратов вышел вон – в морге ему всегда, всю жизнь с курсантских времен становилось дурно.

И почти сразу же громко, бравурно в тихом ночном морге запел, заиграл мобильный.

Дитмару звонили из музея. Там на пульте остались сотрудники полиции, вместе с дежурной сменой охраны они просматривали все пленки, все записи, начиная со дня прихода в музей проверочной комиссии Счетной палаты. Проверялось все тотально – искали как совпадения, так и несовпадения, малейшие странности.

– Кое-что есть, хотя мы только начали. На просматриваемых пленках в общей сложности отсутствует около часа. Складывается из временных пауз на записи – где полчаса, где четверть часа.

– Сегодняшняя запись?

– Нет, до сегодняшней еще не дошли. День, когда прибыла комиссия, точнее, вечер понедельника. Музей для посетителей в тот день, как обычно, был закрыт. И день убийства Юдиной. Либо это у них системный повторяющийся сбой в работе таймера, либо кто-то постарался эти временные окна из записи изъять.

Елистратов забрал телефон у Дитмара.

– Хоть всю ночь там сидите в пультовой, но чтобы просмотрели все, – приказал он.

Он думал об Узбеке, Ибрагимбеке Саддыкове. Когда его пристрелил снайпер в марте… это ведь случилось не в глухом лесу, мда… и там ведь вокруг тоже имелись камеры наблюдения.