Стася надеялась, что не сильно так… уронился. И вообще мох мягкий.

— Извини, — сказала Стася, чувствуя за собой вину. Небольшую. В конце концов, спать надо дома, в кровати, а не бродить ночами по сказочным лесам.

Подхватить под мышки тоже не вышло: молодец был крупноват.

И вообще для перемещения неудобен.

— Все-таки придется целовать, — сказала себе Стася и на всякий случай дернула молодца за ногу, может, если за ноги волочь, то легче пойдет?

С места сдвинуть вышло, правда, ценой потери сапога, под которым обнаружились характерно рваные носки вида столь обыкновенного, что поневоле возникла мысль, что молодец не настоящий.

Нет, Стася точно не знала, что носят сказочные царевичи, но вот… не носки же!

С вытертою до бела ступней и дырочкой, стыдливо перехваченной парой красных ниток. Видать, сам шил, решив, что носки показывать никому не станет.

Сапог Стася натянула обратно, ибо вид постороннего носка ввергал ее в отнюдь не сказочную печаль.

— Я не хочу его целовать! — сказала она Бесу, который за попытками утащить молодца наблюдал с немалым интересом. — Совершенно! Может… может, он чеснок ел! Или курит.

Или вообще… мало ли, вдруг здесь женщинам вообще нельзя целоваться!

Бес молча и с видом пресосредоточенным принялся вылизывать правую лапу. То есть он свое дело сделал, а дальше — Стасины заботы.

Она топнула ногой, вымещая злость, но лес остался равнодушен, молодец — недвижим. Вот… бросит она его! Если до сих пор волки не сожрали, то, глядишь, и до утра дотянет. А может… посидеть и подождать? Хотя… ждать придется долго.

И наклонилась к самому лицу… ничего, симпатичный, даже сказочно красивый, а потому веры ему никакой, потому как в реальной жизни сказочные красавцы не встречаются, а если и встречаются, то не Стасе.

И этот… может, его покатить? Бочонки же катают.

Стася попробовала, но сил ее хватило лишь на то, чтобы перевернуть типа лицом в мох. И то далось нелегко.

— Твою ж… дивизию, — сказала Стася и, смахнув пот со лба, присела. На молодца. А что, она не тяжелая, ему же, как выяснилось, все равно.

Докатить не докатит.

Тащить у нее еще хуже получается. Бросать… жалко. Целовать страшно.

И вправду, мало ли чем этот вот поцелуй закончится…

— Нет, я серьезно, — она почесала нос и попыталась отряхнуть кафтан, к которому прилипли старые листья, паутина и еще, кажется, дохлый жук.

— Жалко ведь человека…

Бесу человека жалко не было.

— Думаешь, все-таки целовать? — Стася поерзала. Следовало признать, что сидеть на человеке куда удобнее, чем на земле.

— А если не поможет?

Кот посмотрел с прищуром. Мол, ты сперва попробуй, а уже потом дальше думать будешь.

В самом-то деле… что она… будто не целовалась никогда. И вообще, можно представить, что это даже не человек, а… памятник. Или знамя. Да.