Дура, ох дура… а ведь могла бы… могла бы за Тришку замуж пойти. Теперь-то… чего… вона, прав батюшка, слухи пойдут.

И о том, что у ведьмы очутилась.

…а ведьмы, они все до мужиков охочие. И про Баську теперь думать также станут… а еще этот вот, тощий да страшенный… магик… какой из него магик? Недоразумение одно… и замуж…

Да она скорее в монастырь пойдет, чем замуж…

Баська открыла рот и завыла еще громче, потому как в монастырь ей категорически не хотелось, замуж за магика тоже. Вот только вой её потонул в разгорающемся споре.

Наступил. Что ж тут. Стася почувствовала его приближение задолго до того, как из темноты болот показался край солнца. Она и вышла-то поглядеть, как оно будет.

— Красиво, — сказал Ежи, поплотнее запахивая свой кафтан на ней. Зря, совсем даже не холодно. Только стыдно немного, но со стыдом Стася как-нибудь да сладит.

— Красиво, — согласилась она.

Небо окрасилось алым и золотым, краски мешались, растекались, создавая вовсе удивительные картины. И облака розовели то ли спросонья, то ли от смущения.

— Сейчас выше поднимется и пойдем, — Ежи обнял её, а Стася не стала возражать, только вздохнула, вновь подумав, что не стоит слишком уж обнадеживаться, что мужчины… мужчины — существа ненадежные.

Сегодня обнимаются, а завтра…

Коты куда как более постоянны в своих привязанностях.

— Хорошо, — она позволила себе опереться.

— Я бы… хотел попросить… спросить, — его волосы, куда более длинные, чем у Стаси, щекотали ухо. — Дело в том, что… ведьмаки сейчас — это выдумка. То есть официальная наука полагает, что это выдумка, но мне вот как-то… не уверен, что хочу разубеждать официальную науку.

— И что будешь делать?

— В отставку подам. Для начала. Напишу, что силу утратил. Свое я выработал, поэтому препятствий чинить не станут.

— Дальше… — он вздохнул. — Я понятия не имею, что дальше. И вообще… если кто и знает что-то про ведьмаков, то это Евдоким Афанасьевич. И поэтому… я бы хотел… если возможно…

Он сделал глубокий вдох.

— С твоего позволения… остаться в доме.

Предательски так. Вот не стоит верить ёкающему сердцу. Сердце — оно еще более ненадежно, чем мужские обещания.

— Я готов заплатить. У меня есть деньги!

— Верю, — Стася скрыла улыбку.

— Я… во-первых, я буду помогать. С домом. С… котиками тоже. И со всем, но… я опасаюсь, что, если кто-то узнает там, в Китеже… они захотят понять, с чем дело имеют.

— А мне бы самому для начала разобраться. Вот. И возможно, Евдоким Афанасьевич не откажется… помочь.

— Спрошу. Но… если ты против… если в доме я буду мешать.

Стася фыркнула: в этом доме и дюжина магов, которые больше не маги, не помешает. Кроме того… там и без того стало людно, и тех, других людей, в отличие от Ежи, она совсем не знает.

— Оставайся, — сказала она и повернулась.