А у меня еще и сотрясение. Я отчаянно давила зевоту, не потому, что мне его слова были не интересны или я не воспринимала их всерьез, а потому, что жутко не выспалась.

Всю ночь снился калейдоскоп воспоминаний. Чувствовала себя разбитой эмоционально. Зачем я тащу на себе груз своих чувств? Они никому, кроме меня, не нужны. И мне не нужны, я устала от них. Жаль, еще не придумали таблетку от болезненной любви. Проблем бы у людей стало намного меньше.

– Отцу позвонила? – спрашивает мама по дороге домой.

Она за рулем, а я рядом на пассажирском сидении. Голова уже почти не болит, но состояние все равно сонное.

Думаю, погода в этом тоже виновата.

– Нет, ты забрала у меня телефон.

– Ладно, я сама ему наберу. – Мама непроизвольно кривит рот, когда говорит о папе. – Он вчера звонил вечером, спрашивал о тебе.

– Если хочешь, можешь съездить к ним.

– Конечно, съезжу, но позже. Сейчас спать хочу.

Отец не в восторге от моего переезда в Германию. Вроде давно не принимает особого участия в моей жизни. Я выросла, по воскресеньям водить на карусели меня не надо, у него есть еще младшие дочери от нового брака, которые требуют больше внимания, но из-за Германии мама с отцом поругались.

Все дело в расстоянии. Когда мы в одном городе, то как будто всегда рядом, даже если не общаемся неделями.

– Дома отдохнешь. Я вот думаю, отменять ли поездку к Олегу. Билеты уже куплены…

– Что? Даже не вздумай из-за меня это делать. У меня все нормально!

– Я не могу оставить тебя тут одну, беспокоюсь. А если уеду, буду беспокоиться еще сильнее, – хмурится мама.

– Будем созваниваться каждые два часа, и попрошу Машку пожить со мной.

Как тебе такой вариант?

– Не нравится, – смеется мама, а затем добавляет: – Ладно, ответь на телефон. Кто там такой настырный никак не может успокоиться?

И правда, мой смартфон вот уже пару минут беспрерывно вибрирует от новых сообщений. Судя по частоте отправки это либо Маша, либо Антон.

Оказалось, звонил Тони. Мы быстро говорим, я его убеждаю, что ничего страшного не произошло, но пару дней мне стоит отлежаться. Дальше опять буду бодрая и свежая. Друг выслушать молча не может, перебивает каждую фразу. Ему нужно знать все, а я начинаю уставать.

Приходится свернуть разговор банальной фразой о том, что мы уже приехали, хотя до дома еще пара кварталов.

– Так вот, – продолжаю беседу с мамой, – пару недель я смогу пожить одна…

Телефон опять вибрирует, я закатываю возмущенно глаза и не глядя отвечаю:

– Антон, мне правда ничего не нужно: ни апельсины, ни шоколадки. Только покой, который ты мне отказываешься почему-то дать.

Комок в горле невозможно проглотить. Вдохнуть и выдохнуть тоже мешает. Испуганно смотрю на маму.