Тоже план разрабатывали? Наш я начала осуществлять тут же:

— Ганс, вчера я так хорошо выспалась, можешь мне и сегодня дать ту таблетку?

— Ну, для сна! Успокоительную не надо, я и так спокойна как удав.

Со спины донесся сдавленный смешок Андрея.

— Хорошо, фроляйн Елена. Идемте за мной в столовую. Аптечка там.

Мы удалились, оставляя мутер с герром точно по плану. Ганс оставил меня у стола с накрытым чаем для мутер. Неужели еще не пила? Понеслась проверять нас с Андрэ? О чем вообще думает эта женщина, что мы на столе на кухне замутим?..

— Вот таблетки, — протянул Ганс, но тут же отдернул ладонь, — но сначала, фроляйн, скажите, как было с утра ваше самочувствие? Я не успел вас проведать, вы так быстро отбыли с герром профессором.

— Что же ты вчера не интересовался моим самочувствием, когда совал эту таблетку, а Ганс? — прищурилась я.

— Потому что спокойствие фрау Швайгер важнее.

— Важнее моего здоровья?

— Самочувствия, фроляйн. В случае ухудшения здоровья мы обязательно вызвали бы врача.

— Вы очень любезны, нестерпимо даже, Ганс. Давайте таблетки. Хочу заснуть сегодня и проспать все выходные, — обозлилась я, выхватывая у него с ладони две таблетки, ловко отправляя ту, которую узнала по цвету, в рот, а вторую так и оставляя в руке.

Запила и показала ему язык. Ганс развернулся и вышел, неосмотрительно оставив меня наедине с чаем для мутер. Я быстро избавилась от снотворного, закинув таблетку в чайничек.

Вряд ли Ганс поил меня таблетками специально купленными для обезвреживания ненужных невест герра. Значит, дал снотворное мутер. Одна таблеточка перед сном ей точно не навредит. А Андрей сам сказал, ей надо спокойно поспать. Ну и пусть выспится уже.

Убедилась, что герр завел оживленный спор с мутер, втягивая в него еще и Ганса, чуть не зависла у двери, чтобы в очередной раз послушать, как герра упорно не выпускают из под мамкиного крыла.

Наскоро соорудила горб на кровати, накрыла его одеялом и выскользнула из спальни, прижимая к груди пакет с вещами для сна.

— Тогда нам стоит всерьез подойти к вопросу о разъезде, — в тоне герра больше не было легкости и напускной оживленности, теперь спор принял серьезный оборот.

— Ты смерти моей хочешь? — тут же вскричала мутер и послышались сдвигаемые стулья.

Ага, приступ изобразила. Я пару раз уже видела ее театральный обморок. Артисты оперы и балета обзавидовались бы такому мастерству.

— Герр профессор, она ваша мать! Вы довели ее до приступа, — вмешался Ганс.

— Дай ей стакан воды. Я договорю, а ты выслушаешь. Если не перестанешь за меня решать с кем спать и на ком жениться, я продам эту квартиру и куплю две раздельные. Твоих сбережений и пенсий вполне хватит на поддержание такого важного для тебя статуса.

— Причем тут статус, Андрэ? Это грубое неуважение ко мне.