Леся звонко хохочет:

– Казанова испугался общественного транспорта. Ян, ты скоро?

– Да-да, помада поплыла, – я собираю платочком алые разводы.

– А куда это мы так размалевались? Еще час назад личико было чистым.

– Илья! – я удивленно таращусь, приоткрыв рот. Оборотень повисает на открытой двери. – Лесь, иди. Яна задержится.

– Ты что тут делаешь? – восклицаю я.

Парочка парней, вытянув шеи, наблюдает за нами.

– Соскучился и подумал, а на черта тебе образование? Женщине вообще достаточно только читать и писать, ну и считать, чтоб в магазине не обманули. – Забрав платок из рук, с силой стирает помаду с моих губ. – Пересядь. – Я перелезаю на пассажирское сиденье. Илья хлопает дверью и заводит мотор.

– Не сходи с ума, у меня лекция через пятнадцать минут, – я бормочу.

– Леся предупредит, что ты опоздаешь.

– Исполнять мои утренние хотелки.

– А я презервативы не захватил. Ян, кажется, я созрел для волчонка. Родим маленького Коваля, – паркуется за каким-то зданием на территории университета. – Иди ко мне, – надавливает на рычаг. Сиденье отъезжает назад.

– Блондин, твои шутки вышли за грань разумного. – Я не двигаюсь с места. – Думаешь, не понимаю, к чему ты ведешь? Признай, привык, что мы все время вместе.

– Крохотные ножки, пухленькие щечки… м-м-м?

– Второго Коваля в доме я не вынесу! А если смотреть на вас с отцом, вы и самостоятельно справляетесь с размножением.

– Не обязательно Коваля. – Илья полностью игнорирует мои слова, настаивая на своем. – Родим маленькую зеленоглазую злючку. Я буду любить ее и баловать.

– Меня люби и балуй.

– Так я и хочу, а ты не даешь. Прямо сейчас готов любить тебя, а потом побалую, заедем в торговый центр, выберем что-нибудь красивенькое, – не сдается блондин.

– Нет слов. Хотя нет, одно есть. Эгоист!

– Может быть, совсем немного жадина. Ян, я не вынесу пять лет.

– Почему пять? Семь, а возможно, и больше. Смотря какую специализацию мы выберем.

Зачем я это сказала? Кто меня тянул за язык?

– Семь?! – Илья натурально ревет. По его телу пробегает дрожь, размывая человеческие очертания. Блондин тяжело дышит, блуждая взглядом по мне, и совсем выбивает из колеи, расхохотавшись. Смеется долго, стирая слезы тыльной стороной ладоней. – Как же я влип. Нет, я понимал, что привязан к тебе, но чтобы настолько. Злючка, я люблю тебя до одури! До помутнения рассудка! Сдохну без тебя, если не увижу утром рядом с собой и не прикоснусь.

Искренние признания скручивают все внутри, заставляя слезы скатываться горячими дорожками по щекам:

– Я ждала этих слов полтора года, блондин, – тянусь, нестерпимо желая обнять. – У нас обязательно будет волчонок, но позже, – шепчу, уже сидя на мужских коленях.

– Позже, Янка, позже.