— Хорошо, — проговорил я, продолжая смотреть в глаза девушки.

Была какая-то странная сила притяжения, что заставляла меня не отводить взор, любоваться. Прежде ни одна девушка не вызывала во мне столь сильных эмоций, желание неотрывно смотреть.

— Она действительно невероятная красавица, — произнес я, вызвав румянец на щеках Лили. — Не могу позволить себе...

— Великий, — с места встал джит Даранти, отец невесты. Я напрягся, ожидая его слов. — Я должен напомнить вам о праве преимущества. Таковы законы Сархаата.

Как же я мог забыть об этом? Не стоило так остро проявлять интерес, но ничего не мог с собой поделать. Это правило было древним, больше походило на традицию, ведь каждая невеста должна иметь преимущество перед остальным, время, в течение которого у неё должна быть возможность увлечь жениха без вмешательства других девушек. С этого дня я имел право на новых наложниц, если их не одобрит невеста.

И конечно, она не одобрит Лилю, увидев мою бурную реакцию на неё. Что ж, сам виноват.

Лиля отступила на два шага назад, словно испугалась. Я едва не подался вперед, в последний момент удержался на месте: две секиры-копья скрестились за её спиной, отрезая пути к отступлению.

Падма поднялась с места. Она собиралась что-то сказать, но я поднял руку, призывая её к молчанию. Тишины вокруг было слишком много. Гости даже не шептались, просто изумленно следили за развитием событий. План возник в главе слишком быстро. Я не мог отказаться от этой девушки. Я мог либо сейчас принять дар, либо “передарить” девушку одному из своих приближенных.

— Я помню о нем, джит Даранти. — Я посмотрел в глаза Лили и четко произнес: — Я принимаю дар.

Джит Даранти был недоволен, я ощущал его гневный взгляд, а невеста переводила взгляд с отца на Лилю, не зная, что и сказать. Гости шептались. Но я смотрел исключительно на девушку, что поразила меня в самое сердце. На миг в её глазах отразился ужас, быстро сменившийся злостью.

— Вы не посмеете! — воскликнула она, и зал ахнул.

А вот это было очень зря...

— Интересно, — прошептал я, — какая дерзость и сумасбродство. И так хочется укротить.

Мне действительно хотелось укротить её. Приручить к себе. Но позже. После свадьбы. После испытаний. После того, как стану амитом.

— Я вам не дикий зверь, чтобы укрощать меня, — с непониманием ответила она.

Я ничего не ответил, лишь склонил голову и повторил:

— Я принимаю тебя в дар.

Лишь бы не пожалеть об этом.

Этого просто не может быть... это какой-то страшный сон!

Он?! Тот самый незнакомец, покоривший меня с первого взгляда, и есть повелитель?! О боги... а я ведь обещала ему станцевать перед ним! Как стыдно, как стыдно!

Но что самое ужасное — он ведь женится. Девушка за столом определенно была его невестой. И праздновали они помолвку. А меня преподнесли в дар.