Не сразу поняв, о чем говорит старец в капюшоне, я оглянулась, и запоздало заметила, что стены местами исписаны, точнее, выгравированы, причем текст на них не стирается — видимо, защищен заклинаниями. Заметив мое неприкрытое удивление и интерес, монах довольно продолжил:

— Стены обители — ценнейшие страницы. Многие монахи записывали на них свои воспоминания и размышления. Мы не пользуемся книгами — мы передаем знания и опыт из уст в уста, а если хотим что-то увековечить, то пишем на стенах. Здесь рассказаны легенды и события давно минувших дней, наш взгляд на них и посторонние размышления.

Все расписные участки стен защищены магически — их не тронет ни вода, ни воздух, ни время.

Очень интересный способ общения между поколениями! А ведь знания монахов обширны, наверняка есть секретные знания, которых, разумеется, нет на стенах. Немного поразмыслив, я задала следующий вопрос:

— Возможно ли будет поговорить с вами, если что-то для меня останется непонятным? Казалось, монах даже усмехнулся, раскрыв мой план.

— Вы так жаждите отречься от земных благ и вступить в ряды хранителей?

Намек я поняла и потому замотала головой.

— Нет, пока меня прельщает темная сторона.

Решив не отвечать, монах обошел меня и направился дальше по коридору-улице. Люди, проходящие мимо, обращали на меня внимание, иногда даже перешептывались — но без злобы, просто с неподдельным интересом.

Стараясь не обращать на них внимания, я подошла к одной из стен и провела пальцами по рельефному тексту. В этот момент я почувствовала себя археологом в Египте, настолько остро было ощущение соприкосновения с чем-то вечным, настоящим.

Первый обследованный мной этаж не дал ровным счетом никакой информации о богах, лишь о жизни в самой обители: когда была основана, что испытывали монахи, становясь хранителями и прочее.

Кстати, первые хранители — монахи одного из древнейших, ныне заброшенного храмов, основавшие цитадель для сохранения одного из величайших артефактов — Сердца Пустыни. После хранителями становились люди и наги, которые готовы были отречься от земных благ, соединить свою силу со всеми монахами, открыть сознание и навеки хранить молчание об истинной природе вещей.

Все это безусловно было интересно, но вопросы вызывал факт, который все время будто обходили, утаивали.

Он заключался в одновременно простом и невероятно сложном вопросе.

Почему понадобилось отгораживаться от всего мира в цитадели?

Что послужило причиной этому? Я переходила с этажа на этаж, ища нужные ответы, иногда я обращала внимание на людей: их причудливую роспись на лицах, красивую вышивку цветов, деревьев и рек на одежде, забавные игрушки детей и многое другое. Здесь был свой быт, формировалась своя культура.