Мне одновременно хотелось отвернуться, чтобы никогда не видеть бой Рейтана, и в тоже время хотелось прильнуть ближе, ни на секунду не отводя взгляд, словно желая помочь, хотя и не могла: правилами это строго запрещено.

— Решающий поединок, — объявил монах, — который покажет, кто из Великих первым приступит к последнему испытанию!

Наги выползли на арену, оставляя борозды на песке. Я подалась вперед, невольно вцепившись пальцами в лавку, сжимая дерево до побеления костяшек. Я видела,на что способен Халиф. Оба мужчины ранены, поэтому находятся в одинаковых условиях, вот только Рейтан никогда не пойдет на подлость, в отличие от своего соперника. От Халифа можно ожидать чего угодно.

Голос монаха — и сразу за ним лязг металла. Последний бой — самый трудный и между тем самый зрелищный. Противники не уступали друг другу ни в силе, ни в ловкости. Оба словно кружились в смертельном танце: мое сердце замирало, а потом ускоряло свой бег. И где носит Фарика, желательно с настойкой валерьянки?..

В какой-то момент все переменилось. Рейтан до этого будто изучал тактику противника, а теперь начал стремительно атаковать. Защита Халифа рассыпалась в щепки, он не успевал не то что атаковать, он не успевал уходить от молниеносных ударов Рейтана.

Зал замер. Внимание всех и каждого было приковано к аране, где сейчас за несколько секунд решилась судьба второго этапа: Халиф отлетел и, сменив ипостась, упал на колени, пораженный Рейганом. К его горлу был приставлен меч.

— Убей! Убей! — внезапно взорвалась ошалелая толпа. — Убей!

Я в ужасе оглядывалась по сторонам, а потом перевела взгляд на центр арены. Халиф был полностью повержен, а Рейтан весь в рваных ранах возвышался над ним. Убить было бы справедливо. Но Халиф — Великий первого хааспата. Были ли у него братья, сыновья, которые смогли бы наследовать престол? Или же такой род не достоин править? Карать или помиловать?

Я бы так не смогла. Не смогла бы решать судьбу людей. Кому жить, а кому умирать. Но боги в этом мире занимаются подобным каждый день, они наблюдают, между делом решают вопросы с казнью, а на более обширных собраниях обсуждают, помиловать ли целый амитан или стереть его с лица мира...

Рейтан опустил меч под разочарованный вздох толпы. Халиф расширил глаза от удивления: он не молил о пощаде, он был готов к смерти. Я облегченно выдохнула и поднялась с трибуны, когда Рейтан развернулся к зрителям и начал кого-то искать.

Меня. Он искал взглядом меня. Губы тронула улыбка. Я поторопилась к проходу, чтобы выйти к победителю, и едва ли не пропустила момент, когда Халиф поднялся на ноги, схватил отброшенный Рейтаном меч и занес его над ним. Но не это было самое ужасное

— магия... та самая магия, которая уже едва не повергла Великого, вновь бросилась к нему.