Рассматриваю место укуса и обалдеваю. От разодранной раны, что еще вчера вечером пугала размерами и видом, напоминая одно сплошное месиво, осталось всего несколько почти затянувшихся шрамиков. Большая же часть уже совершенно здорова и безупречна. Словно прошла неделя.

— Регенерация альфы, — кивает Грас обыденно. — Спасибо, Амилия. Мне очень приятная твоя забота.

— Я же ничего не сделала, — пожимаю плечами и машинально начинаю укладывать в аптечку уже ненужные бинты.

Повязка альфе ни к чему.

— У меня вопрос, — не выдерживаю через минуту и, дождавшись согласного кивка от мужа, уточняю, — почему ты теперь называешь меня полным именем?

— Просто показалось, что сокращение «Мия» тебе не очень нравится.

Райдэн, не спрашивая, достает из холодильника коробку молока, наливает две трети стакана, подогревает в микроволновке и протягивает мне.

— Да и твой спаситель называл тебя Алей, — как ни в чем не бывало продолжает фразу.

Гляжу на угощение, как завороженная.

Как он догадался, чего мне хотелось?

— Он — человек, вот и переиначил на свой лад. Ему так казалось легче, а я не возражала.

Делаю паузу и с удовольствием приговариваю почти половину стакана. Как же давно я не пила молоко. Объедение.

— Спасибо, — благодарю от души и, набравшись храбрости, добавляю, — Амилия звучит слишком официально и холодно. Будто это не я.

На душе становится теплее, что Райдэн даже в таком вопросе, как мое имя, старался угодить. Хотя сначала подумала, что он решил отдалиться.

— То есть, ты не против оставаться прежней? — приподнимает он бровь, хитро улыбаясь. — Если хочешь, можно использовать Ами, Лия, Ия, Ая?

— Не-не-не, — заражаюсь его весельем и качаю головой. — Мне нравится Мия.

— Мне тоже, — истинный вдруг становится серьезным, легонько ведет по моей щеке пальцами, дотрагивается до нижней губы и, показав малюсенькую капельку молока, которую стер, слизывает ее, — ты очень красивая.

Произносит на выдохе.

А меня разряд тока прошивает откровенного взгляда. И глаза отвести нет никакой возможности. И желания.

Райдэн наклоняется ниже. Его темно-серые омуты обжигают мои губы. Я даже проверяю их целостность, проводя языком по тому месту, которого он касался.

Напряжение сковывает по рукам и ногам. Я жду поцелуя.

Но в последний момент муж замирает, словно на стену натыкается. Прикрывает на секунду глаза и…

Ничего не происходит.

Он вновь спокоен и расслаблен, как был пару минут назад.

— Пойдем, милая, я провожу тебя в комнату.

* * *

— Я подумал, — мужчина делает паузу, останавливаясь на втором этаже перед одной из одинаковых дверей из светлого дерева, а я замираю в ожидании, — что тебе здесь будет удобнее.

Кивает сам себе, словно еще раз обдумывает решение, и поворачивает ручку.

Это спальня.

Светлая, большая, уютная.