Только вот вторую технику, раз она захвачена врагами, выведем из строя.

И прежде, чем успеваю сообразить, к чему это было сказано, старик вскидывает ружье и, почти не целясь, пробивает вначале левое переднее колесо, а затем правое.

— Нам нужна фора, — хмыкает он на удивленные взгляды оборотней, даже тех, что перегородили дорогу, намереваясь не пропустить к нам машину ценой жизни.

— Уезжайте, — бьет по капоту Чак, — время.

И этот его жест, как сигнал к началу. Из леса появляются новые оборотни, а потом еще и еще. И их леденящие взгляды заставляют моё сердце замереть на секунду, а потом зачастить с удвоенной силой.

Матушка-Луна, спаси и сохрани.

* * *

— Дочка, пристегнулась? — уточняет дед Исай, внимательно глядя на меня через зеркало заднего вида.

Киваю и даже дергаю за ремень, чтобы подтвердить свои слова.

— Молодец, но лучше, если еще и держаться будешь.

Успеваю взяться за ручку, расположенную над боковым окном, и сообщить: «Готова», как машина с визгом стартует.

Ого! Каскадер что ли?

Удивляется Серебрянка.

Фыркаю на шутницу и оборачиваюсь назад, распахивая глаза шире.

«Наши» оборотни уже перевоплотились в волков, плотно перекрывая дорогу и отслеживая действия противника.

Незнакомые двуликие, не торопясь, продолжают стягиваться с противоположной стороны от той, куда мчится наш внедорожник.

Внезапно сгустившуюся тишину прорезает громкий волчий вой, и в ту же секунду две стаи, метнувшись как стрелы, сходятся в жестокой схватке. От пронзительного визга, злобного рыка, утробного ворчания, клацанья клыков и звуков борьбы закладывает уши. А обоняние обжигает резкий запах железа. Кровь.

Кошмар наяву.

— Луна-защитница, помоги, — прикрыв на секунду глаза, шепчу покровительнице всех двуликих и старательно надеюсь на лучшее.

А затем дорога виляет в бок, и все происходящее остаётся позади.

Дрожь прошивает тело, переживания заполняют душу, дыхание сбивается, а глаза застилают подкравшиеся слезы. Ненавижу насилие и жестокость. Особенно, когда они вот такие неоправданные, как охота на самку ради прихоти какого-то мерзавца.

— Так, дочка, нечего в меланхолию впадать, лучше подсоби-ка пока время позволяет, — отвлекает уверенный голос деда Исая от погружения в пучину раздрая.

— Конечно, — протерев глаза ладошкой, моментально изъявляю готовность."

"Пусть я совершенно не боец, но всегда рада помочь, если это требуется, и от меня может быть польза.

— Помнишь, я тебя ружье перезаряжать учил?

— Да.

— Тогда вот, — лесничий, порывшись в кармане, протягивает два патрона. — У меня руки заняты, а лучше быть подготовленными.

Приходится повозиться с совершенно непривычным делом, но минут через пять справляюсь с дрожью в руках, а затем процесс двигается веселее.