Он смотрел не отрываясь ей в глаза, словно превратился в прекрасную статую. Дженевив была готова к тому, что Ричард насильно прижмет ее к себе и вопьется в ее губы поцелуем, но он медлил. Ее сердце так колотилось и рвалось, что кровь набатом стучала в ушах.

Не выдержав муки, девушка прильнула к Ричарду и прижалась губами к его губам.

О, как же она ненавидела сэра Хармзуорта!

Его губы были мягкими и осторожными, тогда как Дженевив вложила в поцелуй весь свой гнев, все свое отчаяние. Его руки не держали ее насильно, а лишь осторожно гладили по спине. Если бы она вздумала отстраниться, Ричард не стал бы ее неволить.

Если бы попыталась сбежать, не стал бы преследовать.

Закрыв глаза, Дженевив отдалась эмоциям. Гнев, кипевший в душе, утих. На смену явилась жажда – темная, первобытная, отметающая сомнения и обращающая ненависть в прах.

Поцелуй получился жадным, голодным. Ричард ответил на него с той же страстью. Дженевив застонала, прижимаясь все теснее, впиваясь в его спину и плечи пальцами в попытке быть еще ближе.

Возбуждение в теле нарастало, пока не превратилось в расплавленную лаву.

Гнев, сладость, бешенство и дикое желание слились воедино. Дженевив хотелось одного: чтобы сильные мужские руки бросили ее на пол, сильное мужское тело подмяло ее под себя, слившись с ней в невероятном экстазе.

В последней попытке остановиться, Дженевив отскочила. Она едва не задыхалась. Ричард смотрел на нее, часто дыша, синие глаза его потемнели от желания.

Дженевив зажала рот ладонью, словно не доверяла самой себе.

– Как же я тебя ненавижу, – простонала она беспомощно. – Да заберут черти в преисподнюю твою черную душу! – Она подхватила юбки и стремглав выбежала из часовни.

Ричард ошеломленно смотрел ей вслед.

– Папа, лорд Невилл напал на меня прошлым вечером. – Дженевив наклонилась над рабочим столом отца, чтобы привлечь его внимание.

Эту ночь она провела без сна, и лишь пистолет под подушкой давал ей призрачное успокоение. Она не знала, кого именно боялась: приспешников лорда Фэрбродера или Ричарда Хармзуорта. Дженевив металась в постели до самого утра, пока Доркас не принесла ей чай.

Должно быть, она была слишком наивной, если полагала, что отцу есть хоть какое-то дело до ее благополучия.

Вернувшись из Лейтон-Корта, он засел в библиотеке за книги, даже не уточнив, все ли с ней в порядке. Подобное пренебрежение ранило Дженевив, но она все-таки надеялась на понимание отца. Даже тетя Люси, возмущенная тем, что лорд Невилл увез девушку в экипаже без сопровождения, квохтала все утро, словно наседка.

– Вздор! – отмахнулся викарий. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения, когда он поднял глаза от книги. – Вчера ты вызвала переполох в доме герцога.