Его отказ ранил ее, хотя все, чем он руководствовался, это была забота о ней!

Ричард понимал, чего стоило Дженевив решиться произнести свое требование вслух. Она не ждала от него ничего, кроме утешения и нежности, не думала о своей репутации, не требовала любви. Ирония состояла в том, что Ричард впервые в жизни влюбился, и отрицать это было нелепо. Однако признаться не мог – для нее он все еще был лжецом. Нагородил слишком много вранья, и признание в любви не исправило бы ситуацию.

– Я беспокоюсь о твоей репутации.

Ричард не мог так просто лишить невинности девушку, которая стала ему дороже всех на свете.

Разве это не превращало его, черт побери, в рыцаря в сверкающих доспехах?!

Дженевив вышла из себя.

– Что? Ушам своим не верю! Да ты целыми днями только и делал, что пытался меня соблазнить. И вот теперь, когда я готова отдаться тебе, ты отказываешь мне? – Она в отчаянии всплеснула руками. – Что с тобой творится? Ты меня совсем не хочешь?

В ней было столько экспрессии, что желание Ричарда почти ослепило его. Да у него давно все горело между ног, и он неловко переминался, стараясь это скрыть. Хорошо, что в гневе Дженевив не замечала его стараний.

– Все, хватит, идем. – Ричард осторожно потянул ее за рукав, избегая физического контакта.

Дженевив отвернулась так внезапно, что он не сразу понял: она плачет.

Сердце Ричарда сжалось от сочувствия. Ну как, как объяснить ей свой отказ?! Как вообще можно объяснить что-то плачущей женщине? Ложь Ричарда была между ними словно пропасть, лишала надежды на откровенность. Как он мог признаться, что дорожит ею, что любит ее и не хочет причинять боль, если она даже не знает его настоящего имени?

Шмыгая носом, Дженевив потянулась к нему рукой.

Это был такой трогательный, такой детский жест, что Ричард поймал ее пальцы и прижался к ним губами.

– Я не могу сопротивляться тебе, – прошептал он почти беззвучно, но она все равно расслышала.

– О чем ты? – в ее блестящих от слез глазах застыл вопрос.

Несколько секунд оба молчали, глядя друг на друга.

Ричард почувствовал, что падает в пропасть, и нет никакой возможности остановить это падение.

– Будь оно все проклято! – Он признал свое поражение и притянул девушку к себе.

Дженевив показалось, что глаза Кристофера блеснули в темноте.

Как будто все запреты, все барьеры были сняты. Она видела, какой безумный голод терзает его, с каким трудом он противится растущему желанию, но его прикосновения оставались нежными и осторожными, почти робкими. Дженевив была признательна ему за это, однако сама чувствовала жгучую жажду страсти.

Поцелуи были быстрыми, но поверхностными. Девушка тянулась навстречу его губам, привстав на цыпочки, потому что желала большего.

– Кристофер… – пробормотала она между поцелуями.